Книга Ватага. Атаман, страница 295 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Чего связали? – поинтересовался Егор. Обычно ушкуйники управлялись с бабами и без этих сложностей.

— Царапалась, змеюга. И кусалась еще!

— Бывает, – согласился Вожников. – Мне-то зачем приволокли?

— Так это… – Один из ватажников, рябой и рыжебородый, с размаху отвесил женщине «леща».

— Руки убери, смерд! – повернувшись, тут же окрысилась пленница и попыталась пнуть его ногой. – Великая княгиня перед тобой!

Ушкуйники радостно захохотали, а рыжебородый озвучил общую мысль:

— Мы так решили, атаман, не по званию нам такая добыча. К тебе привели для развлечения. Самого Василия московского жена будет.

— Ух ты, – рывком поднялся с кресла Егор. – Вот это подарок, мужики! Вот это спасибо!

— Давай, княже, веселись! – встрепенулись от похвалы воины и услужливо содрали с пленницы остатки одежды.

Женщина закрутилась, не в силах прикрыться, попятилась к стене, вжалась в штукатурку под лапами вставшего на дыбы льва. И тем не менее сквозь зубы потребовала:

— На колени, смерд! – чем вызвала еще больший всеобщий восторг.

Для своих лет великая княгиня выглядела очень даже неплохо: стройная, черноволосая, гладкокожая, без единой морщинки. Упругие на вид груди отмерены размером аккурат под одну мужскую ладонь, большие миндалевидные глаза, русые брови, волевой подбородок… Ну, просто Анжелина Джоли во плоти!

— День добрый, Софья Витовтовна, – вежливо поздоровался Егор. – Я тут по случаю заехал привет передать. От жены своей, Елены Заозерской. Помнишь такую? Помнишь, что ты ей писала, чем попрекала, что требовала? Ну что, великая княгиня? Сама-то советам своим будешь следовать, али как?

— Мразь безродная! – задергала плечами княгиня. – Не смей имени моего устами своими погаными сквернить!

— Значит, я даже имени твоего произносить не достоин? – подошел к ней ближе Вожников. – А детей от смерда безродного тебе родить не хочется?

Не устояв перед соблазном, Егор наложил ладонь на аккуратную, совсем молодую, остроконечную грудь пленницы…

— Тако, стало быть, ты верность свою супружескую блюдешь? – услышал он за спиной до боли знакомый голос. Драгоценный, любимый голосок, которым не наслушаться.

— Вот блин, – тихо пробормотал Вожников. – Ну, почему нужно было появиться именно в эту минуту? Не раньше и не позже?

Убирать руку стало уже бессмысленно. Оборачиваться Егор не торопился, сохраняя в душе слабую надежду, что обознался.

— Пошли-ка мы отсюда, мужики, – осторожно предложил рыжебородый. Ватажники послушались, быстро просочились за дверь и прикрыли за собой створки.

— Это не то, что ты думаешь… – произнес Вожников неизменную в таких случаях фразу, медленно убрал руку и отступил к окну, одновременно оборачиваясь.

— Ах ты, кобель проклятый… – Елена, одетая в строгое платье с длинным, волочащимся по полу подолом, выдернула обеденный поясной нож и двинулась к мужу. – Я к нему за тридевять земель мчалась! Я все глаза от тоски выплакала, я все губы искусала, я всю душу истерзала… А ты, гнусь болотная, блудом тут без меня занимаешься?! Баб чужих тискаешь?!

Егор покосился вниз, но прыгать на площадь было высоковато. Отправлять в нокаут свою супругу ему тоже очень не хотелось. Рука не поднималась.

— Да не трогал я ее! – в отчаянии рявкнул он.

— А чем же ты занимался? – остановившись, склонила голову набок Елена.