Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
— Говаривали уже и не раз! – недовольно ответил боярин Керскский. – Он сказывает, что он князь, а потому я под его рукою ходить должен. А иначе невмочно. Сам же без роду и племени! И на обычаи новгородские мы ссылались, и на слово пастырское, и на знатность мою, все без толку… — Прогнать никогда не поздно, сын мой. Раз боярин Петкарин предлагает поговорить, возможно, он и найдет нужные и правильные слова? – улыбнулся отец Симеон. — Я попытаюсь, – склонил голову боярин. К князю Заозерскому Александр отправился сразу из пастырских палат, но на постоялом дворе Егора не застал – тот вместе с супругой, Михаилом Острожцем и несколькими ватажниками осматривал Амосовское подворье. Братья Амосовы[13], известные на всю Русь корабелы, перебрались из Новгорода в Холмогоры еще полтора века назад и обосновались там накрепко. У двинских портов, известное дело, нет извечных новгородских запретов, поставленных самой природой: опасных порогов на Волхове да мелководного Финского залива. А потому в Белом море и заказов поболее, и сами заказы куда крупнее. Можно ладьи с осадкой хоть в три косых сажени делать – никто и слова не скажет. Двина и такие примет, и в море на просторы океанские выпустит. Посему, поколение за поколением, Амосовых в Новгороде становилось все меньше, а в Холмогорах – все больше. Вот и подворье им более не понадобилось – большое подворье, богатое, не всякому князю такое по деньгам. Сам дворец в три жилья[14], да с подклетями обширными, просторный двор постоялый для гостей: хочешь, так принимай, а хочешь – за плату купцов заезжих сели, амбары обширные для товаров и припасов, да еще срубы теплые для работного люда наособицу стоят, по две печи в каждом. В хороший сезон Амосовы ой как много работников нанимали! По подворью и кухня: большая, рубленная в стороне от прочих домов. Оно и понятно: печи, плиты, очаги. Недолго и до пожара. Опять же, в летнюю жару натопленная кухня во дворце ни к чему. Баня тоже стояла наособицу, возле протоки. И мостки были настелены – аккурат к излучине с омутком. Подворье Амосовское без труда до тысячи человек принять и расселить могло. А коли нужда заставит – то и втрое больше, хотя уже с теснотой. Ныне же, почитай, пустовало – хозяевам и одного дома хватало с избытком. Елена осматривала хозяйство долго и придирчиво, недовольно бухтя над каждой мелочью: скрипучей доской, подгнившим венцом, ушедшими в землю опорными камнями, заменяющими для легких построек фундаменты. Но по тому, как загорелись ее глаза, Егор сразу понял, что жена в восторге. Подворье придется покупать. Когда они вернулись на постоялый двор, Егор сразу заметил боярина Александра, не торопясь вкушающего ушицу из щечек судака, запивая ее горьким черным пивом. Поцеловав жену, он подошел к поднявшемуся навстречу гостю, крепко обнял: — Здрав будь, боярин! — И тебе, княже, здоровья! С купцом Острожцем они просто раскланялись. Елена чуть не застонала, глядя, как мужчины рассаживаются за столом, пнула локтем замешкавшуюся девку и стала подниматься по лестнице. Хочешь не хочешь, и будь твой муж даже трижды дураком – однако женщине в мужицкие разговоры вмешиваться нельзя. Супротив обычая не попрешь. — Как прошел совет? – поинтересовался Егор, заказав себе сбитня. |