Книга Ватага. Атаман, страница 234 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Нашлись, конечно же, и те, кто пытался подать голос в защиту известного ушкуйника или хотя бы понять, чем именно тот провинился? Но непонятливых соседи пинали и толкали, не давая говорить, в то время как разгоряченная толпа продолжала вопить жестокое: «Гнать!» и «Долой!».

Егор, застигнутый колоколом в храме Георгия-Победоносца, протиснулся вперед, поднялся на помост, вскинул руки, но возмущенные горожане не дали сказать ему ни слова.

— Не признаешь ты обычаи наши, Егор Заозерский, – подойдя к нему и опершись на посох, степенно произнес архиепископ Симеон. – Законы наши не признаешь, воеводам нашим подчиняться не желаешь, службу нести не хочешь. Но коли ты наших обычаев не чтишь, то и нам гость такой не нужен. Мнение вече новгородского ты слышал. Не люб ты нам, атаман. Уходи.

— Не люб, – подтвердили уважаемые купцы новгородских землячеств.

— Не люб, – поддержали их знатные новгородские бояре.

— Не люб, – еще раз повторил новгородский пастырь. – Отныне дорога на Волхов для тебя заказана, ушкуйник-князь. Нет здесь более для тебя места. Вот тебе бог, а вот тебе порог. Уходи. До заката тебя в Нова-городе быть более не должно.

Егор выступил вперед, скинул шапку и низко поклонился на все четыре стороны вопящему и машущему кулаками вече:

— Со всей душой пришел я к тебе, люд новгородский. Добра тебе желал и достатка. Но коли не нужно от меня тебе ничего, то перечить не стану. Воля твоя, Господин Великий Новгород. Ухожу.

Вече настолько дышало к изменнику ненавистью, что только хмурые взгляды десятка ватажников, ходивших с атаманом на службу, а ныне окруживших его плотным кольцом, спасли Егора от расправы. Послышались даже призывы разорить и сжечь подворье князей Заозерских, и вроде как желающие наказать предателя нашлись – но когда толпа выхлестнула на улицы, внезапно оказалось, что большая часть недоумевающих новгородцев с угрюмым видом разошлись по делам. Возмущенных поведением единодушно проклятого гостя горожан осталось всего несколько десятков. Два или три, не более. На шумном многолюдном торгу они просто растворились в толпе, еще продолжая что-то выкрикивать – но не встречая от окружающих ничего, кроме безразличия. Погромщики от такого отношения в конце концов сникли и до княжеского подворья ни один так и не дошел.

— О приговоре новгородском все знают! – вернувшись во дворец, тут же объявил Егор. – Посему решайте сами. Кто со мной, тот со мной. Кто желает в ратях общих стоять, неволить не стану. Против совести своей идти ни к чему. Последнее это дело – совесть свою душить. Ушкуи у причалов, весла на бортах. Котомки походные на плечи – и пошли.

— Подождите, что случилось?! – наблюдая с крыльца за возникшей суетой, удивилась Елена.

— Вече новгородское атамана нашего из города изгнало, – пробегая мимо, просветил ее Линь Окунев. – Сбираемся вот. Уходим.

— А-а-а… – онемев от неожиданности, замерла княгиня. – И?…

— Не бойся, тебе ничего не грозит, – на ходу поцеловав, увлек ее за собой Егор. – Однако на всякий случай боярин Петкарин дружину свою у нас на постоялом дворе разместил. Коли что, прикроют. На них положиться можно. А на охотников, что со мной не плывут, не надейся. Раз в трудный час отвернулись, значит, ненадежны. Пусть идут себе, куда ветром понесет.