Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 436 – Андрей Посняков

Дровишки, наконец, разгорелись, взметнулось в очаге красно-желтое пламя – сразу стало тепло и даже как-то уютно, спокойно. Только вот избитый Кольша вдруг застонал, заплакал во сне, нарушил идиллию. Покосившись на своего сотоварища по несчастью, Егорий вздохнул да, прогоняя сон, тряхнул темной, падающей на глаза челкой. Стал вспоминать, как здесь очутился – как, еще у бабки Баранихи живя, познакомился с добрым человеком Ерофеем, подружился с ним, новый знакомец за жизнь поговорить любил, а под это дело – и угостить чем-нибудь, иногда и хмельным даже, квасом там или бражицей – под хмельное-то разговоры лучше идут. Егорке нравилось. Не столько хмельное, сколько закусь – уж больно вкусные пироги приносил Ерофей из корчмы Акулина Пагольского, что на весь посад издавна пирогами славилась. Обычно не в корчме, обычно где-нибудь на берегу речки встречались – сидели, болтали, пироги с бражкой кушали, даже и зимой – в хорошую-то погодку – а чего ж? На паперти у церкви Флора и Лавра увидятся, договорятся, встретятся – и давай смеяться, болтать. Очень уж любил Ерофей рассказывать случаи разные. А Егор любил слушать, И еще – пироги очень любил. И к бражке пристрастился, чего уж… А потом, как-то во время последней такой встречи уснул вдруг. И окончательно проснулся уже здесь. Помнил смутно, что везли в каком-то возке, а больше ничего не помнил. Только голова потом болела сильно, как после плохой бражицы или новомодной «петровской» водки.

Все же отрок едва не уснул, уже стал было задремывать от накатившего из печки тепла, да вот вздрогнул от громких, донесшихся со двора голосов и собачьего лая. Кто-то что-то говорил, кто-то хрипловато смеялся, слышно было, как со скрипом отворились ворота. Кого-то еще привезли? Шаги раздались уже здесь, рядом, за бревенчатой стенкой, отъехал в сторону засов, распахнулись двери, и, впустив первый утренний свет, в овин швырнули совсем молодого парня, узколицего, светленького, в кургузом засаленном полушубке и старых лаптях.

— Ой, больно! – упав на старую солому, заканючил, заныл парень. Как-то странно заныл, не чисто по-русски… карел или весянин, что ли…

— Ой, больно же! Ой, дядьки! Покушать хоть дайте – обещали ведь.

— Поработаешь – и покушаешь, так-то! – с издевательским смехом Карасай затворил двери, но тут же вновь распахнул их да, поправив на голове треух, грозно прикрикнул: – А ну-ка, поднимайтесь уже! Хватит дрыхнуть. Седни работенка для вас есть – из лесу бревна таскать, для нового амбарца.

Поцеловав жену, Громов прошел через просторные сени в кабинет, обставленный добротно тяжеловесной мебелью, и, усевшись в кресло, поворошил лежащую на столе груду бумаг. Ординарец-слуга Гаврила Изметьев проворно зажег свечи в высоких шандалах. Хоть и светало уже, а все ж таки господин полковник не любил заниматься делами в полутьме, глаза портить.

А дел нынче хватало: проконтролировать замену пушек в обители должен был именно он, как человек военный и знающий, на то вместе с пушкарским обозом пришел и приказ, подписанный самим царевичем Алексеем, на это время – первым помощником во всех отцовских делах.

Взяв план монастыря, составленный не так давно неким Иваном Зелениным, Андрей, исходя из возможностей новых орудий, вычертил биссектрисы огня и стал тщательно рассчитывать дальнобойность. Работа оказалась весьма непростой – сначала здесь, на плане, потом – в обители, а еще надо было хорошенько подумать, куда поставить старые пушки, многие из которых были еще вполне хороши и отправлять их в переплавку не хотелось.