Книга Зов ястреба, страница 139 – Яна Летт

Но Стром велел мне выспаться – и я не собиралась откладывать решение слушаться его на потом.

Я долго не могла уснуть – вспоминала наш разговор, взвешивая и измеряя каждое слово, думая, правильно ли я поступаю. Может быть, мне стоило рискнуть, отдаться крохотной вероятности исполнить всё же свою давнюю, детскую мечту? Но глубоко внутри я чувствовала: обратной дороги нет.

Строго говоря, мои возможности в плане рейтинга от службы со Стромом могли только возрасти – вряд ли, как ястреб, – даже стань я им – я когда-то добилась бы сравнимых результатов.

И всё же в ту ночь я думала о слое Души – тёмном, неизведанном – и о полёте над ним.

Кроме того, мне не давало покоя письмо. Незапечатанное. Манящее. Чтобы справиться и с бессонницей, и с соблазном, я уселась за дневник Гасси, и сидела над закорючками оша, пока не начали слипаться глаза.

«Эксперимент удался», – писал Гасси. «Мы с Сортой смешали все ингредиенты хорошенько, а потом Улли поджёг фитиль. Хорошо, что бабушка не узнала, что мы сделали. И что Сорта потушила то бревно…

Вечером опять говорили. Завтра надо попробовать посчитать. Координаты – похоже ведь на координаты?»

Мысли Гасси путались – он и говоря вот так же терял нить и начинал смешивать несколько потоков рассуждений в один.

Когда я наконец улеглась спать, у меня под веками плясали отблески едва не устроенного нами в детстве пожара.

На следующий же день, вместо обеда, я отнесла письмо Строма в «Весёлого элемера». Найти его оказалось нетрудно – первый же случайный прохожий на границе Храмового квартала указал мне путь. Улыбчивая Веньеда, протиравшая стаканы за стойкой, не выказала ни малейшего удивления. Она только кивнула, спрятала письмо под стойку и спросила, не хочу ли я чего-нибудь выпить.

Письмо я так и не прочитала – и, наблюдая за тем, как оно скрывается под стойкой, почувствовала, как целая глыба льда свалилась у меня с плеч.

Второй месяц 724 г. от начала Стужи

— Н-да, по-правде сказать, я ожидал чего-то более впечатляющего. И думал, что мне выдадут шляпу и форменный плащ, ну, знаете, с серебряными шнурками и всё такое.

— Гарт, мне нравится твой задор, но в больших количествах он может быть утомителен. Смотри, я ведь могу и передумать. Что до шнурков – такую роскошь получают парни из Охраны. Я здесь годами работаю, и посмотри на мой плащ. Хочешь принарядиться – ступай на городской показ мод.

Отдел Олке размещался в здании городской Охраны, но их кабинет имел отдельный выход. Настороженное отношение к препараторам играло здесь свою роль – служители Охраны не слишком любили пересекаться с коллегами.

Сам кабинет был невелик – всего на четыре стола, заваленных пыльными папками, ворохом бумаг, коробками и писчими принадлежностями. В двух стенных шкафах тоже были папки – раздутые, как дохлые животные. На одной из стен висела огромная подробная карта города, вся истыканная кнопками с разноцветными шляпками. Над дверью – портрет владетеля с углами рамы, густо затянутыми паутиной. В воздухе висел густой трубочный дым, и Унельм закашлялся.

— Лучше заведи себе трубочку, раз такой нежный. Быстрее привыкнешь. – За дымом он не сразу разглядел источник этого каркающего, грубого голоса – очень прямую, крупную старуху с высоким пучком седых волос и очками с толстым стеклами. Посасывая длинную тёмную трубку, она что-то очень быстро писала левой рукой, унизанной тонкими позвякивающими браслетами, а правой, не глядя, отправляла в трубу почты тубусы с письмами, один за другим.