Книга Зов ястреба, страница 135 – Яна Летт

Кроме того, мы с Унельмом поклялись друг другу никогда не делать этого. Стать клятвопреступницей – или отказаться от возможности, о которой нельзя было и мечтать?

Не лги, если можешь не лгать.

— Я поклялась не говорить об этом.

Он пожал плечами – на него это явно не произвело большого впечатления.

— Чем-то всегда приходится поступиться.

Подавальщица унесла блюдо из-под оленины и корзинку с остатками хлеба и заменила их на блюдечко с мелким белым печеньем и горячий чайник на высокой костяной подставке. Чашечки к нему она принесла крохотные, я таких никогда не видела – в каждой помещалось не больше нескольких глотков.

Бутыль со сниссом она тоже хотела унести, но Эрик Стром покачал головой.

Когда я заметила его на концерте в Гнезде, он тоже много пил. Справлялся с каким-то горем – или это была обычная его привычка?

Вряд ли, выпивая постоянно, можно было стать ястребом-легендой.

Если он справляется с горем – с каким именно? Могло ли это быть связано с гибелью его охотника – ведь должен был быть у него прежде охотник? Я знала, что парная работа заканчивается только со смертью одного из двоих – смертью или выходом в отставку.

— Это чай? – спросила я, чтобы потянуть время, и Эрик Стром сочувственно кивнул.

— Да. Из Вуан-Фо. Смесь из гриба лунг и соцветий лимонного дерева. Пьется понемногу. Лучше возьми сперва печенье. Оно нужно, чтобы освободиться от вкуса еды и подготовиться к вкусу чая.

— Понятно. Непросто всё у вас тут, в столице. – Теперь уже я позволила себе пошутить – на пробу, и Эрик Стром улыбнулся. Я взяла одно печенье, положила в рот и не почувствовала вкуса. – Скажите… Если мы не… Если я вам не подойду, вы возьмёте Миссе?

— Нет, – он с видимым сожалением покачал головой. – её показатели усвоения великолепны. Редкая удача. Но она мне не подходит. Если не ты – я буду искать кого-то другого в Гнезде.

Я взяла ещё одно печенье, сжала в руке, превращая его в белую пыль – такую же пыль мы трое держали в руках тогда, в тот день в лесу.

— Мы были детьми, – сказала я тихо, и тут же возненавидела себя за такое начало: я как будто искала оправдание тому, что нельзя было оправдать. – Я, Ульм и Гасси. Мы дружили, сколько я себя помню. Гасси был умнее нас… Вообще-то он был умнее всех.

— Вы были детьми, не так ли? – мягко переспросил он, и крошки от печенья впились мне в ладонь.

— Да, но он был… Он умел читать уже в два. Как взрослый. Решал задачи. Писал стихи. Придумывал… И мечтал открыть все тайны препаратов. Того, как они воздействуют на организмы людей.

— Как и многие другие до него – и наверняка после.

— Да. Но в Ильморе книг было не так уж много. Ему было десять – а он уже перечитал их все. Занимался в школьной лаборатории. Мечтал выиграть математический конкурс и стать инженером в столице. Думаю, я всегда пыталась за ним угнаться, но это казалось невозможным. В общем…. У него были свои теории. Он верил в то, что сумел найти средство нейтрализовать препараты… Сделать так, чтобы любой человек мог их усвоить. И он… Он решил попытаться. А мы его не остановили… И согласились участвовать. Мы подумали, что…

— Безумие, – неожиданно резко сказал Стром, наливая ещё немного снисса мне и себе.

— Я понимаю, но…

— Я не о самой идее. Сейчас она кажется фантастической, но многие учёные верят в её достижимость. Я о том, что вы сделали. Дети, да… Но вы не могли не понимать, к чему это может привести. Кто-то мог погибнуть…