Книга Голос Кьертании, страница 345 – Яна Летт

— Кажется, даже если бы мы поехали на парителе, Мёлли бы нашла, чем быть недовольной. – Насмешка не была злой, и смотрел он на сестру ласково. Но эта нежность мигом ушла из его глаз, когда он перевёл взгляд на заговорившего брата.

Эддрикер сидел напротив меня, гладя своего старого пса охотничьей породы – почти сразу, как научился связно говорить, мой сын выпросил его себе, и с тех пор они были неразлучны.

Пёс колотил хвостом по полу каждый раз, как Эд касался его, – но на Адоркера, сидевшего рядом, косился с подозрением.

Впрочем, он не любил никого, кроме хозяина, за которого, как и положено псам, отдал бы жизнь.

— Как себя чувствует отец, мама?

Каждый раз, когда он произносил это «отец» – даже через годы, спустя столько лет, – я внутренне вздрагивала.

— Ему лучше.

— Хорошо. Я хотел зайти к нему вчера, но меня не пустили.

«Вот как».

— Ты же знаешь, Эддрик, когда отцу нехорошо, он никого не принимает. Но, я уверена, ему передали, что ты заходил, и он был рад. – Я перевела взгляд на двоих других, в надежде на то, что они прочтут в нём упрёк, но Мёлль, потеряв интерес к разговору, уже тихо мурлыкала себе под нос мотивчик из пьесы, в которой недавно с большим успехом сыграла главную роль Ада, а Дорри всё ещё смотрел на брата.

— А ты примерный сын, да, Эд?

Тот закатил глаза:

— Умолкни.

— Не говори так с братом.

Эддрикер вздрогнул, и его плечи поникли. Пёс у его ног заворчал, заслуженно укоряя меня.

Я ничего не могла поделать с тем, что любила его – сына Эрика Строма – больше других своих детей, и, наверное, прикладывала слишком много усилий, чтобы доказать всем – особенно себе – обратное.

— Жалко, в автомеханике всего четыре места, – заметил Дорри после недолгого молчания. – Ласси могла бы поехать с нами, вместо того чтобы плестись с охранителями. Я хотел её про Стужу расспросить.

— Ты можешь расспросить меня, – предложила я без особого энтузиазма, и мой сероглазый сын поморщился.

— Ты никогда ничего толком не рассказываешь. А вот тётя подробностей не жалеет.

— Это точно, – заметила Мёлли, прерывая своё мурлыканье. – Когда вы с ней болтали в прошлый раз, думала, меня стошнит. Вести такие разговоры в автомеханике, где и так укачивает? Ну уж нет, большое спасибо.

— Тому, кто собирается однажды войти в Стужу, стоит готовиться всерьёз при каждом удобном случае, – заявил Адоркер, и слова, прозвучавшие бы пустой бравадой в устах другого мальчика, коснулись моих ушей холодом.

Когда-то и я сама говорила что-то подобное.

— Мы это обсуждали, Дор. Отец этого не одобрит. Ты знаешь, в будущем он прочит тебя на своё место. И в любом случае рано об этом…

— Отец одобрит, мама! – Это восклицание, наполненное совсем детской горячностью, успокоило меня. Он всё ещё ребёнок, а значит, его судьба – в моей власти. Я могу направить его по сотне дорог, ни одна из которых не закончится там, где нет ничего, кроме холода.

— Совсем скоро любой сможет пойти служить, если захочет. И Стужа стала безопаснее, чем сто лет тому назад – ну, когда ты сама служила, разве нет?

— Мне тридцать пять, – напомнила я, прекрасно понимая, что для него, должно быть, это и звучит как сто – или что-то в этом роде.

Справедливости ради, я и сама иногда ощущала себя именно так – древней старухой.

Дорри только рукой махнул: