Книга Голос Кьертании, страница 276 – Яна Летт

Эрик приподнял бровь:

— Прекрасно. Но как мы можем быть уверены, что после этого освобождения устоит Кьертания?

— Я… чувствую, что она говорит правду. – Произнеся это вслух, я поняла, как жалко, слабо это звучит – точнее, прозвучало бы для кого угодно. Но не для Эрика Строма. – Она не питает к нам ненависти. «Охота есть охота», – сказала она… Стужа готова сосуществовать с людьми, если они будут соблюдать правила. Мы для неё – такая же часть Кьертании, как снитиры или животные, реки или деревья… хотя она и не во всём понимает нас. Ей интересно изучать нас. А значит, она не желает нам гибели. Знаешь, когда она говорила о тебе… – Я на миг замерла, воскрешая в памяти ощущение, плохо облекаемое в слова. – Я понимала: она чувствует почти нежность. Она так часто приходила в твои сны, так часто звала тебя и помогала на слое Души, надеясь, что ты услышишь и откликнешься, что почти… полюбила тебя.

На этот раз он не справился со своим лицом – и почти сразу я пожалела о том, что сказала.

— Кроме того, – торопливо продолжила я, – представь, что будет, если новые нити перестанут прерываться. Если больше никто, кроме людей, не будет определять, сколько дравта добывать. Потому что сейчас с помощью дравта древние контролируют и нас, и Стужу. Всё завязано на дравте. Даже препараты не так важны, как он. Если они – бусины, то дравт – нитка, на которой всё держится… И Стужа сказала, что им его уже не хватает. Того, что даёт Кьертания, им теперь мало, и они…

— Значит, для этого им нужен я, – прошептал Эрик, как будто говоря с самим собой, продолжая вслух начатую про себя реплику. – Почему именно сейчас, теперь ясно – если им перестало хватать того, что есть сейчас, если понадобилось больше… Но как именно они собирались использовать меня, чтобы получить больше?

— Я не знаю. Но если я снова выйду в Стужу…

Эрик помрачнел, и я замолчала.

— Я бы почувствовала, если бы ему от этого было плохо, – произнесла я, но не слишком уверенно. – Кроме того, он ей нужен.

— «Нужен», – тусклым голосом повторил Эрик. – Вот как.

— Если мы захотим сосуществовать с ней, а не бороться, нужны будут те, кто сумеет слушать её. Это начнётся с него. Уже началось. Но со временем появятся и другие…

— И это тебе тоже сказала Стужа? За те несколько минут, что ты провела в ней?

— Да, – тихо сказала я. – Эрик… ведь ты знаешь, что это правда.

— Знаю, – отозвался он, и я поразилась тяжёлой, недоброй усталости, звучавшей в его голосе. – Знаю. Теперь кажется, что я всегда знал: вот как всё будет. «В основе любого изменения мира лежит воля…» – Он усмехнулся. – Столько планов, столько надежд… но в конце концов она всё сделает по-своему. Возможно, это просто часть человеческой природы, так? Может быть, мы обречены вечно следовать чужому плану.

— Она не планирует. Не в том смысле… в котором это делаем мы или Магнус. Эрик, ведь она и есть наш мир. Мы можем признать это и наконец на самом деле стать его частью. – Я осеклась. Проповеднические нотки в собственном голосе напугали меня.

Что, если Эрик прав? Если Стужа обманывает меня?

Но я помнила её взгляд – любопытный, спокойный взгляд огромного зверя, склонившегося надо мной в чёрном холоде. Помнила слова, проницающие мою плоть.

— Ты сам говорил, – продолжила я, – что настоящий враг – Химмельны и всё то, что они построили. Они воспользовались тем, что наш мир стал таким, каков он есть теперь. Знаешь, я думаю… можно пытаться построить лучший, справедливый мир на любой основе. Возможно, дело не в том, что Кьертания проклята, а в том, что никто и никогда по-настоящему не пытался.