Книга Голос Кьертании, страница 273 – Яна Летт

— Об этом потом, Иде. – Теперь он стал почти собой прежним – напряжённым, как хищная птица перед ударом. Жаждущим раскрыть тайну.

— Она заговорила со мной. Я думаю, это связано с ребёнком, твоим ребёнком, – и с Гасси. Госпожа Торре считает, что каким-то образом он сумел отдать мне часть своих нитей – тех самых, что мы видели в Сердце. Она считает, это он сделал из меня препаратора.

Эрик медленно кивнул:

— Это похоже на правду… Я думал об этом. Так что она сказала тебе? Стужа. – Он помолчал. – Каково было… говорить с ней?

— Удивительно, – честно ответила я. – Это… похоже на то, как ты описал эту силу. Я как будто стала частью большего. Эрик… всё это время… мы не смогли бы уничтожить её. Никогда. Стужа – не проклятие Кьертании. Она – её душа.

Некоторое время Эрик молчал, а потом кивнул. Только дрогнули уголки губ и ресницы – больше ничем он не выдал своих чувств.

— Я до сих пор не уверена, что поняла всё верно… Когда я говорила с ней, я слышала – но как будто не слова. Или, может быть, это были слова – только как если бы слова напрямую впитывались в нас через кожу. Я думаю, что могла бы понять больше, но Анна слишком рано вытащила меня…

— Анне вообще не следовало отпускать тебя, – сказал Эрик.

— Мне и в самом деле было плохо. Если бы ты был там, ты бы пошёл со мной, я знаю. Но никого не было и нужно было решать быстро.

Мы сидели друг напротив друга в продавленных креслах – две фигуры в чёрном в пустом, мёртвом доме. Эрик Стром будто стал частью этой пустоты – призраком, явившимся на зов, но готовым растаять в воздухе в любую минуту. Мне стало не по себе. Я почувствовала: нужно рассказать Эрику, и как можно быстрее, – как будто знание само по себе могло исправить то, что казалось в нём сломанным.

— Стужа рассказала, что когда-то давно душа континента была слита с ним воедино и спала. Но потом явились люди, которые захотели её пробудить. – Я поймала себя на том, что словно рассказываю вычитанную где-то историю поздним ильморским вечером. Глаза Гасси и Ульма горят, тени пляшут на стенах, воет за окнами вьюга. Я заговорила словами тех старых книг – уж очень то, что поведала или показала мне Стужа, было похоже на древнюю легенду или красивую сказку, сочинённую очередным мечтателем, верящим, что истории могут изменить мир.

— Душа пробудилась и вышла из континента, отделилась от «мира». Стужа сказала что-то вроде «медленно, но неумолимо ползла»… Но мы и раньше знали, что это должно было происходить постепенно, – иначе как бы уцелели хоть какие-то люди и города?..

— Ну, очевидно, не обошлось и без тех, кто решил «пробудить» Кьертанию, – пробормотал Эрик.

Я кивнула:

— Да. Она сказала, что не сразу осознала себя. Кажется, прошло несколько столетий… Но со временем душа обрела сознание – и потянулась к миру. Она никогда не сможет вернуться назад, слиться с континентом воедино. Но она жаждет слышать его, чувствовать всех и всё, из чего он состоит. Только тогда она сможет вновь почувствовать целостность. И вот что странно… Стужа назвала снитиров своими детьми. Ведь это она сотворила их из тех, на кого обрушила свою мощь… С нами, людьми, всё вышло иначе – но мне показалось, что и о нас она говорила без ненависти. Скорее… с любопытством? Как будто она хорошо понимает снитиров – но не всегда достаточно понимает нас. Может, потому, что наши души спрятаны в тела? И это несмотря на то, что мы связаны с ней – как и всё остальное на континенте.