Книга Голос Кьертании, страница 278 – Яна Летт

Омилия слабо улыбнулась – а потом заплакала. Её плечи не двигались, губы не дрожали – только крупные прозрачные слёзы катились и катились по лицу.

Он хотел обнять её, но новая волна боли накатила внезапно и резко.

И всё-таки хорошо, что ему больно, – по крайней мере, не хватает сил думать о том, о чём думать не хочется.

Безусое лицо под шлемом, лиловое сияние, вытекающее из трубки в траву. Он был, возможно, младше Унельма и был на службе, выполнял приказ, преследуя беглецов, – как он сам не раз в Парящем порту или предместьях Нижнего города.

В руке до сих пор жила отдача от выстрела – может, поэтому ему настолько больно, может, дело уже вовсе не в лиловой змейке, затихшей у него между пальцами?..

Не думать – он всегда хорошо это умел. Но лицо незнакомца снова и снова вставало перед глазами, даже боль не могла прогнать его. В такие мгновения этот смуглый юноша начинал казаться почти близким.

Словно на самом деле они хорошо знали друг друга – словно в иной жизни могли стать друзьями.

До сих пор его удачи хватало на всех. Иначе никак не объяснить, что им удалось выбраться из дворца, подать знак Лио – медальон, подаренный им, замерцал, оповещая, что сигнал получен, – и добраться до условленного места, древнего каменного строения, заросшего плющом так густо, что почерневшие стены под ним были почти неразличимы. Домик стоял у неглубоких каменных траншей – когда-то здесь добывали соль, но теперь место пришло в запустение. Его захватили птицы и летучие обезьяны – поначалу они попрятались, завидев людей, но успели осмелеть и теперь пели, визжали и галдели вовсю.

Не лучшее место, чтобы скрываться долго, но другого уединённого уголка недалеко от дворца, скрытого деревьями и находящегося на некотором расстоянии от тракта, Унельм не знал.

Говоря начистоту, он вообще не был таким уж знатоком здешней местности. Прямо сейчас он от всего сердца надеялся, что Лио сумеет отыскать их по его сбивчивому объяснению, поведанному медальону, и поскорее.

С этим планом всё тоже было не так уж гладко, как хотелось бы. Красный Дракон вряд ли предполагал, что новый знакомый мог вызвать гнев самой императрицы. Продолжить воевать с Верраном, который вряд ли оставит его самого в покое, – одно дело. Бросать вызов хозяйке Вуан-Фо, будучи контрабандистом и беглецом, – совсем другое.

Что, если Лио откажется помогать?

Вслух Унельм ничего не говорил о своих сомнениях. Дёргающая боль не давала ему сосредоточиться. Кроме того, ему не хотелось пугать Омилию. Её состояние и без того тревожило его.

Мил как будто совсем не обращала внимания на то, что её роскошные одежды порвались и запачкались, пока они перелезали через изгороди и продирались через кусты, или на то, что сидеть приходится прямо на земляном полу, подвернув под себя ногу. Наверное, естественно, что наследница Кьертании, впервые столкнувшаяся с реальной опасностью, пребывает в глубоком шоке.

Но было что-то ещё – Унельм чувствовал её страдание так же отчётливо, как собственное, и от этого перехватывало дыхание.

Ведела и динна Ассели тоже выглядели не лучшим образом. Первая устроилась в углу, крепко прижимая к себе свой узел и хмурясь так, что брови сложились горестными домиками. Вторая казалась почти безмятежной, и это настораживало.