Книга Голос Кьертании, страница 199 – Яна Летт

Мост вывел их на длинную площадку, наросшую на стену, будто гриб. От неё вели куда-то десятки тёмных дверей. Судя по расстоянию между ними – если не брать в расчёт тейн, – комнаты должны быть крошечными.

Эта часть порта казалась подозрительно безлюдной.

— Вот мы и на месте! – Сверртон показал на неприметную тёмную дверь с круглой бронзовой бляшкой по центру. – Я предупредил его, друг. Он, правда, ждёт тебя одного, но такой милашке любой будет рад.

Дурное предчувствие усилилось, да и рука Омилии в его руке дрогнула.

— Мы должны зайти одни?

Сверртон усиленно закивал:

— Да, да. Я своё слово держу – привёл вас сюда, как и обещал. Обратную дорогу сами знаете, так что… удачи!

И, подмигнув Омилии, он потрусил прочь по паутинному изгибу моста – деловито и быстро, чтобы уже через мгновение раствориться в толпе на другой стороне.

— Что ж, – пробормотал Унельм, – думаю, если ты подождёшь меня здесь минутку, я…

Омилия закатила глаза и, оттеснив его плечом, налегла на дверь.

Та легко открылась. За ней была темнота.

Отступать было поздно – они осторожно шагнули вперёд и очутились в тёмном длинном коридоре.

— Да, тут без тейна явно не обошлось, – шепнула Омилия. – Стены, конечно, толстые, но не настолько. Идём?

Они сделали всего несколько шагов и упёрлись в тяжёлые бархатные занавеси.

— Настоящее приключение, Фокусник, так? – шепнула Омилия взбудораженно, и Унельм от всего сердца понадеялся, что оно закончится для них благополучно.

Мир и Душа, о чём только он думал?

Омилия осторожно отодвинула полог, и её лицо залило тёплым янтарным светом, совсем не похожим на лунное сияние внешнего мира.

Они очутились в огромном зале – противоположная стена терялась за множеством ломаных изгибов разноцветных ширм, расшитых диковинными птицами и зверями. Унельм сделал шаг вперёд – ступни утонули в мягком ковре, лохматом, как шкура животного.

Всё здесь было заставлено пуфами и низкими столиками для настольных игр и чаепития. У стен на десятках длинных полок стояли плотными рядами сундуки и коробки, ящики и шкатулки. Сверху раздавался лёгкий перезвон – задрав голову, Унельм увидел сотни тонких лент и золотистых нитей, на которых были подвешены крошечные колокольчики и лёгкие стеклянные трубочки, нежно звенящие при малейшем соприкосновении друг с другом.

Странно, но приятно пахло – благовониями и травами, сухими ягодами и каким-то курением… Вот только источника дыма видно не было.

Не было видно и источника музыки – а она, необычная, струнная, негромко звучала откуда-то из-за ширм.

И повсюду – растения. В длинных деревянных ящиках у стен и подвесных глиняных горшках, покачивающихся в бронзовых поддонах.

Мягкий свет от круглых ламп, похожих на диковинные грибы, выросшие прямо на полу в углах тут и там, освещал эту странную комнату.

— Здесь красиво, – шепнула Омилия, но он различил лёгкую нервозность в её голосе.

Искушение оставить посылку на одном из столиков и убраться восвояси было огромным, но Унельм не был уверен, что так долг будет считаться уплаченным.

— Гляди, это что? Куклы?

Ими был уставлен целый шкаф. Фарфоровые личики, разноцветные наряды, крошечные туфли, локоны – судя по виду, из настоящих волос. Под внимательными взглядами стеклянных глаз Ульму стало не по себе.

— Очаровательно, – пробормотал он. И добавил погромче – на своём ломаном вуан-форе: