Книга Голос Кьертании, страница 178 – Яна Летт

Оружие. О том же говорила Лорна.

— Что за оружие? – спросила я. – Зачем? Механикёры управляют Стужей. Если нужно, они что угодно могут…

— На континенте да, – кивнула бабушка Гасси. – Ох, Сорта… мы все привыкли к замкнутости нашего мира. Привыкли думать только о Кьертании, планировать только в рамках Кьертании. Но попробуй взглянуть на мир шире. Вспомни: там, за пределами Стужи, есть океан, а за ним – иные земли.

— Мне нехорошо, – сказала я, поднимаясь. – Мне нужно… нужно…

Госпожа Торре улыбнулась сочувственно:

— Конечно. С Марией было то же, Сорта. Ты носишь непростого ребёнка. Не обманывайся так же, как мы себя обманывали. И быть может, тебе не придётся плакать нашими слезами…

Больше я не хотела оставаться рядом с ней – ни на мгновение. Я пошла к дверям, позабыв сумку с подарками на полу, а пальто – на крючке у двери, но её голос – хриплый, насмешливый – догнал меня:

— Он не принадлежит тебе, Сорта. Ни он, ни его отец не принадлежат тебе, как Гасси никогда не принадлежал нам. Все они принадлежат Стуже…

Я рванула дверь на себя, и в кухню влетело облако сверкающих серебристых снежинок.

Сбежав по лестнице, я наклонилась, и меня вырвало в снег.

Холода я не чувствовала.

Надо мной – над рядами серых домов, теплицами и лесом – стояла, окутывая Ильмор молочно-белым сиянием, Стужа, и я слышала её зов как никогда громко, близко.

— Успокойся, – сказала я тихо, сама не зная, с кем говорю: с собой? со Стужей? с ребёнком? – Тише… Всё будет хорошо.

Слова не имели силы, никогда не имели силы. Самое важное случалось там, где не было места словам, где они не искажали образов и смыслов. Да, самым важным было то, что невозможно выразить словами, – и всем этим, невыразимым, я потянулась туда, где не было одиночества…

И почувствовала его – Эрика, почувствовала его страх, и сомнения, и гнев – будто он стоял рядом со мной и связь между нами была открыта, ощутима как никогда.

«Эрик».

Я попыталась коснуться его – но сознание уплыло в сторону, туда, где не было ни его, ни кого-то другого – где была только она, только Стужа… Мир подпрыгнул, выскользнул у меня из-под ног, и я вдруг обнаружила, что лежу на спине и у меня над головой плывут облака – медленные, долгие облака на вечернем темнеющем небе.

— Хальсон? Хальсон, ты в порядке?

Лицо Анны, непривычно встревоженное, закрыло от меня облака.

— Сорта. Что случилось?

И стало темно.

Пятый месяц 725 г. от начала Стужи

Вряд ли можно было вообразить что-то более невыносимое, чем религиозное собрание, возглавляемое служителем Харстедом, – но Омилия вынесла всё. Она вообще на многое была готова ради того, чтобы её оставили в покое; может, где-то здесь и таилась логическая ошибка?

По крайней мере, верховный служитель выглядел довольным. Видимо, её отсутствующий взгляд сгодился за благоговейный, а сбивчивая речь, обращённая по его просьбе к собравшимся, сошла за воодушевляющую.

На самом деле Омилия постаралась как можно быстрее отделаться от выпавшей чести – вещать на чужом языке перед довольно большой толпой. Она и не думала, что столько вуанфорцев заинтересуется бреднями Харстеда и соберётся на площади перед дворцом… А оказалось, некоторые специально прилетели на Фор с других островов, чтобы послушать служителей Мира и Души и увидеть кьертанскую наследницу.