Книга Голос Кьертании, страница 106 – Яна Летт

Сердце города – даже с такой высоты оно казалось особенным, драгоценным – искрилось сиянием позолоченных и посеребрённых крыш храмов, дворцов, богатых особняков…

Где-то там, на окраине района, отдел – с такой высоты не увидеть знакомую тёмную крышу, но Унельм всё равно прищурился изо всех сил, так, что глаза заслезились. Как хотелось ему в тот миг обладать зрением хищной птицы!

— Мне на тебя глядеть страшно! – крикнула Виде. Здесь приходилось говорить громко, чтобы перекрикивать ветер. – Ты бы не наваливался так на эту сетку, а?

— Она из сплава с элемеровой пылью, – проорал он в ответ. – Выдержит!

Но, кажется, её это не успокоило. Остальные тоже смотрели на город, как можно плотнее прижавшись к боку парителя, а некоторые и вовсе покинули палубу. У одной из служанок лицо побледнело так, что казалось зеленоватым.

— Не качает? – снова прокричала Виде, и Унельм мотнул головой.

Он читал, конечно, что многие, оказавшись впервые на парителе, проводят часы полёта в обнимку с ведром, но сам чувствовал себя превосходно – и счёл это добрым знаком.

Унельм ждал, что первая эйфория пройдёт, но она всё не проходила – его душа пела от радости, и он глядел, глядел и глядел на улицы, парки, крыши домов, проплывающие внизу, пока не остался на палубе совсем один. Тогда он сел, скрестив ноги, просунул руки сквозь решётку, ловя пальцами пляску ветра, и долго, счастливо вздохнул.

В мире не осталось невозможного.

Он, Унельм Гарт, летел над городом на парителе – и с девушкой, в которую был влюблён так, как, вне всяких сомнений, никто и никогда не влюблялся… Летел навстречу дальним странам, о которых так мечтал, – навстречу самой интересной и загадочной из всех.

Да, теперь Унельм и вправду чувствовал, что весь мир подвластен ему. Стоит протянуть руку – и любой из этих храмов, домов, крошечных человечков, идущих по улицам, упадёт ему в руку как спелый плод. Вуан-Фо? Рамаш? Кориталия? Страна снов? Очарованные чертоги Снежной девы?

Он мог попасть куда угодно, добиться чего угодно. Он, Унельм Гарт, всегда мечтал, что его жизнь будет удивительной, но только в тот самый миг, сидя на палубе и чувствуя ветер на лице, впервые по-настоящему поверил, что и в самом деле сделает её такой.

— Унельм?

Он не удивился, обернувшись и увидев Омилию, – ведь он призвал её сюда сам, собственной непреклонной и всесильной волей. Тёмно-синяя мантия расстёгнута, газовый шарф поднят наверх, закрывая причёску и даря его взгляду её лицо – веснушки в уголках смеющихся глаз, приоткрытые губы.

— Мил. – Он вскочил, и вот уже она оказалась в его руках – смеющаяся, гибкая, быстрая, как говорливая вода в реке.

— Ведела там, за дверями. Проследит, чтобы никто не зашёл. Отцу всё равно, но эти храмовники… А, плевать.

Унельм чувствовал – высота и ветер и ей кружат голову. Теперь он понял: именно это он почувствовал в ней с тех самых первых секунд, как увидел её, одинокую, богато разодетую девушку в беседке дворцового парка. Они похожи куда больше, чем кто-то мог ожидать от провинциального парня вроде него самого и наследницы влиятельнейшего в Кьертании семейства.

— Ужасно было постоянно видеть тебя во дворце, – шепнул он, и Омилия хмыкнула.

— Не хотела мучить тебя, Унельм Гарт. Но ведь ты мог бы смотреть в сторону – во дворце хватает красивых динн.