Книга Песнь Первого клинка, страница 82 – T. C. Эйдж

— Я тоже пыталась добраться до Черного кострища, – уныло сказала Шаска.

— Это же земля обетованная для тех, кто скрывается от правосудия. – Каким-то чудом Ранульф не пал духом, даже рассказав свою печальную историю. – Если бы мы встретились раньше, возможно, нам бы удалось сбежать вместе, – добавил он.

Шаска окинула взглядом повозку.

— Полагаю, отсюда вы нас вытащить не сможете?

Она снова посмотрела на кандалы. Для человека его телосложения у Ранульфа были на удивление крупные ладони – просунуть их через металлические кольца не представлялось возможным, какими бы тонкими ни казались запястья.

— Я весь день размышлял над этой проблемой, Шаска, и должен признать, что выводы неутешительные. – Ранульф бросил взгляд на возничего. Телега с клеткой громыхала так, что едва ли тот мог что-то расслышать. – Пока с нас не снимут эти кандалы, я не знаю, как нам освободиться. Но даже если снимут и нам удастся сбежать, боюсь, нас очень скоро найдут, учитывая наше плачевное состояние. После убийства лорда ты, надо понимать, известная персона?

— Скорее всего.

— И выглядишь ты необычно. Трудно прятаться, когда тебя легко заметить. К тому же, боюсь, через пару шагов я споткнусь и не смогу встать.

Шаска кивнула, но было видно, что она немного разочарована, хотя, по правде, она и не ждала другого ответа. Даже учитывая все его подвиги – в правдивости которых она, впрочем, сомневалась, – здоровье вряд ли бы позволило ей помочь.

— Так что, отвечая на твой вопрос, я бы сказал «пока нет». Может, что-то и получится, но не жди чуда.

— Ранульф, кроме чуда, нас уже ничего и не спасет.

Шаска старалась не думать о будущем. Позволив себе размышления, она сразу вспомнит о боли, которая ее ожидает. Дыба, порезы, ожоги, разрывы и переломы – через все это ей предстоит пройти. Говорили, что в Тукоре встречаются искусные палачи, которые знают, как причинить боль, не убивая сразу. Шаска не тешила себя иллюзиями. Она могла управлять лишь своим разумом и мыслями.

Она посмотрела на цепи и оценила расстояние между кандалами и прутьями решетки. Хватит ли этого расстояния, чтобы обернуть цепь вокруг шеи? Придушить себя, пока она не потеряет сознание и не умрет?

— Не делай этого, Шаска. Даже не думай.

— Что? – спросила она.

— Я заметил у тебя на груди порез. Ты ведь пыталась свести счеты с жизнью, верно? Перед тем как тебя заковали. И сейчас ты снова думаешь об этом. Хватит ли цепи? Может, и да. Но ты не останешься одна на всю ночь, да и солдаты быстро приведут тебя в чувство, уж поверь.

— Но ты можешь их отвлечь. У тебя ведь есть способ.

— Я не могу ничего сделать отсюда, да и не хочу. Я не буду помогать тебе убивать себя. Существует естественный порядок вещей, и я его соблюдаю.

— Значит, моя жизнь мне не принадлежит? Я даже в этом несвободна?

В ее голосе звенела злость, в клетке повисло молчание. Ранульф печально посмотрел на Шаску. Он был похож на скелет, закутанный в лохмотья, кожа на лице туго обтянула череп, глаза казались слишком большими.

— Не торопись умирать, – прошептал он. – У тебя только одна жизнь. Если хочешь покончить с собой здесь и сейчас, ты отказываешь себе…

— В чем? – перебила Шаска. – В чем я себе отказываю? В том, чтобы меня унижали и забрасывали гнилыми фруктами? Пытали и убили на глазах у толпы? Я сделаю все возможное, чтобы этого не произошло. Я не доставлю им такого удовольствия.