Книга Песнь Первого клинка, страница 79 – T. C. Эйдж

Несмотря на свое ужасное состояние, он поднял голову, посмотрел на Шаску и растянул в улыбке потрескавшиеся, разбитые губы.

— День добрый, – произнес он хриплым, скрипучим, но неожиданно веселым голосом. – Я уж думал, ты прямо у меня на руках умрешь. Знаешь, здоровые кровью не харкают. – Он посмотрел на темное пятно на полу, где только что лежала голова Шаски. – На твоем месте, я бы сходил к целителю.

Незнакомец хохотнул и зашелся кашлем. Шаска тщетно пыталась вспомнить, что было до этого.

— Сколько я пролежала без сознания? – спросила она.

Изможденный узник пожал костлявыми плечами.

— С тех пор как они тебя сюда принесли, – сказал он. – Пять или шесть часов назад, еще в Лаллимуре. С тех пор ты почти не шевелилась. Только от пинков.

— Лаллимур, – прошептала Шаска, пытаясь вспомнить название. – Это деревня у озера?

Старик нахмурился. Но старик ли? На вид ему было около сорока пяти лет. Правду говорят, истощение действительно старит человека прежде срока.

— Озера там не было, дорогуша. – В его грубоватом голосе слышался на удивление утонченный выговор. – И Лаллимур – не просто деревня. Там живет лорд Гершан, правитель Вересковых пустошей. Конечно, это не город, но все же и не деревня. Я бы назвал его городишком. – Он снова усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то безумное. – Думаю, ты имеешь в виду Окуневую заводь, что в нескольких милях к северу от Лаллимура. Небольшое поселение, но очень известный рынок. В том маленьком пруду водится много вкусных окуней. Наверное, поэтому место так и назвали. Тукоранцы не отличаются богатым воображением.

— Вы не тукоранец? – спросила Шаска.

— Кто, я? Нет, слава богам. А что, я похож на тукоранца?

Шаска не знала, что ответить. Он выглядел обычным северянином, только очень тощим.

— Вы похожи на северянина, – заметила она.

Мужчина улыбнулся. Улыбка его не лишена была обаяния, несмотря на отсутствие нескольких зубов. Непонятно, выбили ему их или они просто сгнили.

— Тут ты права. Я из Расалана. Собственно, это и объясняет мое пребывание здесь. Не скажу, что я оказываюсь в клетке впервые, но, кажется, этот раз – последний.

— Вы были солдатом? – поинтересовалась Шаска с любопытством – в той степени, в которой вообще могла любопытствовать в таком отчаянном положении. Голова все еще гудела от удара солдата.

— А что, я выгляжу как солдат? – ответил он вопросом на вопрос.

— Не особо. – Шаска без энтузиазма еще раз окинула попутчика взглядом. – Но внешность бывает обманчива.

— Как и многое другое, – согласился он. – Но даже до того, как я попал в тюрьму, я не был особенно привлекательным. Матушка всегда говорила, что я хилый и что мне нужно развивать ум. Вот я и доразвивался… – Он пожал плечами. – Ну, что поделать. Я прожил достаточно и повидал немало – на несколько жизней хватит. Отец говорил, что жадность – это грех. Похоже, я получил свою долю.

— Ваши родители были мудрыми.

— Да, они были достаточно мудры, чтобы не идти на риск и жить мирно. А я стал их полной противоположностью. Кто противоположен мудрецу?

— Дурак? – предположила Шаска.

— Вот и ответ. Так что я дурак из Расалана. Рад знакомству. – Он попытался протянуть руку, но клетка с кандалами не предполагала подобных любезностей. – Видишь? И правда дурак. Со счета уже сбился, сколько месяцев сижу в клетке, и все равно забываю про цепи.