Книга Песнь Первого клинка, страница 83 – T. C. Эйдж

Ранульф кивнул.

— Я понимаю, – тихо сказал он, когда телега запрыгала по ухабам, а тукоранские солдаты, смеясь и болтая, поскакали вперед. – Но, пожалуйста, сделай мне одолжение – поживи еще хотя бы денек. Мы в двух днях пути от Двоеречья, и мне не помешает компания. И потом, никто из нас не знает, что принесет завтрашний день.

Шаска опустила голову. Честно говоря, она даже не была уверена, что сможет лишить себя жизни. Вероятно, она смогла бы слегка придушить себя, но после этого цепь, скорее всего, ослабнет.

— Хорошо, – прошептала она, укладываясь на пол клетки. – Но сделайте для меня кое-что взамен, Ранульф.

— Конечно, Шаска. Что именно?

— Расскажите мне историю, – по-детски тихо попросила она. – Расскажите о своей жизни.

Ранульф мягко и сочувственно улыбнулся ей.

— С радостью, дорогая.

Утром, когда небо окрасилось в розовые и золотые тона, впереди показался военный лагерь тукоранцев. Все знали, что вандарийское войско возвращается, и те, кто остался, – Алерон и несколько рыцарей – вышли навстречу. Вместе с ними были принцесса Амилия и ее отец, принц Райлиан. Рядом стоял отряд Изумрудной гвардии тукоранского ордена Сталерожденных.

Это был долгий день и долгая ночь, медленная и печальная поездка. Повозка ползла по дороге со скоростью, которую позволил мастер Артибус. Элион и Литиан ехали следом в сопровождении других рыцарей Варина. Холодная ночь не принесла никаких неожиданностей, Амрона Дэйкара не пытались убить.

Когда солнце вновь осветило все вокруг, они с облегчением увидели союзников. Даже издалека Элион заметил, как бледен его брат и какие темные круги залегли у него под глазами. Алерон сделал шаг вперед, и колонна остановилась рядом с буро-зелеными палатками. Вокруг лагеря стелился утренний туман.

Элион спрыгнул с лошади и крепко обнял брата. Тот выглядел еще более внушительно, чем раньше. И для этого ему даже не требовались доспехи – на нем были только штаны и туника, а на поясе висел кинжал.

— Как ты? – спросил Алерон.

К ним подошел капитан Литиан. Из задней части повозки откинулась деревянная лестница, по которой спустился мастер Артибус. Амилия и Райлиан не стали приближаться, чтобы Алерон мог поговорить с семьей.

— Ему ничего не угрожает, – выдавил Элион.

После разговора с Литианом прошлым утром вандарийцы с горечью рассказывали всем, кто спрашивал, о тяжелом состоянии Амрона. Слух о том, что он не проживет и пару дней, быстро разлетелся, и, когда конвой проезжал через Южнопорт, толпы зевак провожали их скорбными взглядами.

— Он пришел в себя? – Алерон заглянул в повозку. Увидев окровавленные бинты и пепельно-серую кожу отца, неподвижно лежащего на деревянном столе, он напрягся, точно змея, готовая броситься на добычу. – Он выглядит таким… безжизненным, – прошептал Алерон и судорожно вздохнул.

Очевидно, он не спал с тех пор, как узнал о случившемся, и очень волновался. Элион подумал, что ждать в неведении было, пожалуй, тяжелее, чем увидеть все воочию. В глазах брата промелькнула беспомощность.

— Вашему отцу дают снотворное, – осторожно сказал мастер Артибус. – Пока все идет неплохо, есть надежда, что он справится.

Алерон молча кивнул, не отводя взгляд от повозки. На его лице застыло то же выражение, что и у Элиона, Литиана и остальных, когда они увидели, как сильно изувечено тело Амрона. Он несколько раз морг-нул и повернулся к Элиону.