Книга Песнь Первого клинка, страница 282 – T. C. Эйдж

Литиан оглядел собравшихся. Боррус уже загнал бедную служанку в угол и предлагал ей уединиться. Судя по ее виду, ее такая перспектива не прельщала, но гостям четко дали понять: если им чего-то хочется, они это получат. В Вандаре есть хоть какой-то порядок. Служанка там – не шлюха, а шлюха – не служанка. Здесь же все границы были размыты, и Боррус вел себя как в своем личном борделе. Иногда он исчезал, а потом возвращался с красным лицом и глупой улыбкой, чтобы выпить и поесть.

Литиан оглядел толпу. Лица были все те же, многих он уже знал. Большинство – потомки Эльдура, одетые в вычурные наряды, в разноцветные многослойные плащи. Они будто соревновались между собой, кто нелепее выглядит. Это была еще одна часть местной культуры, о которой Литиан почти ничего не знал, и это открытие его поразило. Он думал, что увидит более суровых людей, учитывая, как вели себя простые люди и солдаты из низов, но знать здесь оказалась гораздо фривольнее и шумнее, чем он ожидал.

Томос как-то заметил, что сэр Пагалот и его отряд оказались не вполне типичными агаратцами. На самом деле, они представляли агаратцев довольно точно, просто другую часть местного общества, и куда более многочисленную. Знать стояла на верхушке пищевой цепи, сосредоточила в своих руках богатства и власть. В их жилах текла кровь Огнерожденных, но у них не было драконов – возможно, именно из-за отсутствия великой цели они и красовались вот так друг перед другом: наряжались один другого ярче, несдержанно пили и забавлялись с девицами.

«И никто здесь не говорит о войне», – думал Литиан, обводя взглядом тех, с кем он успел побеседовать на предыдущих приемах. Создавалось ощущение, что тема войны здесь под запретом: каждый раз, когда он пробовал ее поднять, собеседник мгновенно переводил разговор в другое русло или вовсе удалялся, шурша аляповатыми одеждами. Литиан задумался: возможно, публику для этих приемов подбирали специально? Выбирали из тех, кто не прочь пообщаться с рыцарями Варина. Они никогда не касались серьезных тем. Вино, мода, погода, культурные различия между странами – вот все, о чем они говорили. Несколько мимолетных бесед о религии и истории конфликтов между Севером и Югом начались многообещающе, но так ничем и не закончились. Не обсуждали и ничего личного: ни слова о том, что Литиан и Боррус убили множество агаратских солдат во время войны. Все эти агаратские лорды и леди, скорее всего, приходились родней павшим Огнерожденным воинам. «Разумеется, у них есть к нам неприязнь», – думал Литиан. Но даже если она и была, они ее не показывали.

Шли дни. Вечера, проведенные на приемах, сливались в один, а Кин’рар Кролл все не возвращался. Никто не знал, что происходит на Севере и кто теперь Первый клинок. Литиан подсчитал, что соревнования уже должны были закончиться – если только участвовать не вызвалось несколько дюжин воинов, – и после обсуждения они заключили, что Алерон, скорее всего, унаследовал от отца этот пост. Но как же Амрон? Поправляется ли он? Сможет ли вернуть себе титул, когда выздоровеет? Как он вообще себя чувствует? К тому же они ничего не знали о ситуации с Расаланом. Они полагали, что вторжение, должно быть, уже началось, но могли лишь строить догадки.

Неизвестность вгоняла в отчаяние.