Книга Истинная роза северных варваров, страница 58 – Татьяна Бэк

Хельги наклонился, и его губы коснулись моих. Это было прикосновение, полное благодарности, боли и робкой надежды. Он отстранился, глядя мне в глаза, ища ответ, и я улыбнулась, поглаживая его по щеке.

Хеймдар не стал ждать. Он развернул меня к себе, и его поцелуй был другим — требовательным, собственническим, но в нём тоже не было прежней дикой ярости.

— Хватит делить, — прошептала, отрываясь от него. — Я не яблоко. Я… ваша. Обоих.

В темноте живого шалаша глаза истинных горели, в них было столько чувства и страсти, что сердце забилось чаще.

— Тогда покажи нам, — хрипло попросил Хеймдар. — Как это — быть твоими.

Осторожно взяла их руки и положила себе на грудь, туда, где под тканью билось моё сердце и пульсировала наша общая метка.

— Чувствуете? — прошептала я. — Это бьётся для вас. Для нас.

Мужские пальцы сомкнулись на мне одновременно. Тепло сильных ладоней проникало сквозь одежду, заставляя кожу гореть. Хеймдар наклонился, вдыхая запах моих волос. Хельги прижался губами к моему виску.

Тишина наполнилась звуками — нашим дыханием, биением сердец, шёпотом живых стен, которые, казалось, подпевали нам. Мы не торопились, учась чувствовать друг друга по-настоящему.

Но когда Хеймдар потянул вниз лямку моей туники, обнажая плечо, и Хельги последовал его примеру, оголяя другое, я поняла, что этой ночью мы завершим круг.

Истинные смотрели на меня так, будто я была единственным источником света в этой живой зелёной темноте. И, наверное, так оно и было. Моя кожа горела там, где их пальцы касались меня, и эти прикосновения были разными — Хеймдар брал, Хельги исследовал, но оба они отдавали мне что-то такое, чему нет названия. Это было не просто желание или страсть. Нечто большее.

Лямка моей туники скользнула вниз по плечу, обнажая грудь. Холодный воздух живого шалаша коснулся соска, и я вздрогнула, но тут же тёплые губы Хельги сомкнулись на нём, и дрожь стала другой. Мужчина не торопился. Он пил меня, как драгоценное вино, его язык выписывал медленные, томительные круги, а пальцы тем временем стаскивали тунику с другого плеча.

Хеймдар не стал ждать. Он откинул мои волосы назад, обнажая шею, и впился в неё поцелуем — жадным, собственническим, оставляющим след. Его тяжёлая и горячая рука, легла мне на бедро, сжала, погладила, скользнула выше, под подол, по внутренней стороне ноги. Я выгнулась навстречу этому прикосновению, и мой стон был пойман губами Хельги, который на мгновение оторвался от моей груди, чтобы поцеловать меня.

Мы упали в мягкий, тёплый, пахнущий лесом и мёдом мох. Моя одежда исчезла куда-то, снятая нетерпеливыми, но такими разными руками. Хеймдар рвал завязки, Хельги распутывал узлы с терпением хирурга. И вот я лежала перед мужчинами обнажённая, и их взгляды обжигали меня с ног до головы.

— Красивая, — выдохнул Хельги, и в его голосе не было обычной иронии. Только благоговение.

— Наша, — поправил Хеймдар, и в этом слове было всё.

Они раздевались сами, не глядя друг на друга, но каждое их движение было синхронным, будто они делали это вместе тысячи раз. Свет нашей общей метки на мужских руках разгорался ярче, отражаясь в их глазах, в их напряжённых мышцах, в их желании.

Когда они предстали передо мной обнажёнными, у меня перехватило дыхание. Два исполина, такие похожие и такие разные. Хеймдар — массивный, грубый, высеченный из камня и стали, с телом, покрытым шрамами, как карта прожитых битв. Хельги — более поджарый, жилистый, с кожей гладкой, как мрамор, и мышцами, перекатывающимися под ней с кошачьей грацией. И оба — твёрдые, готовые, жаждущие.