Книга Истинная роза северных варваров, страница 28 – Татьяна Бэк

Он бросился на Хеймдара, словно затравленный зверь: без техники, без расчёта. Просто удар кулаком, полный отчаяния и ненависти. Старший ярл принял удар на предплечье, даже не пошатнувшись, и ответил мощным толчком в грудь, отшвырнув брата к стене пещеры. Звук удара тела о камень был глухим и страшным.

— Прекратите! — закричала я, пытаясь подняться. Боль в груди от разрыва связи с осквернённой землёй была невыносима, но вид того, как мои истинные крушат друг друга, был хуже. — Вы играете на руку Каину! Он этого и хотел!

Но варвары не слышали или не хотели слышать. Хельги, оттолкнувшись от стены, снова ринулся в атаку. Теперь в его движениях была звериная, неукротимая злость, подогреваемая чёрной меткой. Он был быстр, как змея, и яростен, как раненый медведь. Хеймдар, всегда полагавшийся на грубую силу, впервые встретил противника, который дрался с тем же диким безумием, что и он сам, но приправленным холодной, отточенной жестокостью Хельги.

Вот она, — сила их братской связи, вывернутая наизнанку ядом Каина. Варвары молча, с хрипами и стонами, наносили друг другу удары, ломая носы, разбивая губы в кровь, сдирая кожу на костяшках. Камень под их ногами становился скользким от крови — их общей, медвежьей крови, которая теперь лилась понапрасну.

Я ползла к ним, рыдая от бессилия и боли, но мои силы были на исходе. Метка на груди едва теплилась. И тогда я поняла… Братья дрались не только из-за обиды или тщеславия, а потому что моя слабость, осквернение пещеры, угроза Каина — всё это ударило по их самой сути: по инстинкту защищать своё. И этот инстинкт, извращённый, направленный друг на друга, убивал их.

Пусть я не могла встать между ними, но могла… отвлечь. Тем, что всегда было моим оружием — упрямством и готовностью идти до конца.

Собрав последние крохи сил, поползла не к ним, а к источнику, — к чёрной, мёртвой воде, которая всё ещё пузырилась остатками яда. Это было безумием, но я уже ничего не боялась.

— Если вы не остановитесь, — крикнула я, и мой голос сорвался на визг, — я войду в неё! Войду в эту отраву! Может, тогда вы поймёте, ради чего вы здесь бьётесь!

Закусив губу до крови, сунула руку в чёрную воду.

Агония была мгновенной и всепоглощающей. Это было чувство, будто миллионы ржавых игл впиваются в кожу, в плоть, в саму кость, высасывая жизнь, волю, надежду. Я закричала, но не отдёрнула руку, продолжая смотреть на истинных сквозь пелену слёз и боли.

И это подействовало.

Мужчины замерли одновременно. Хеймдар, занёсший руку для очередного удара, и Хельги, готовившийся к броску. Они наконец-то увидели меня, мою руку в чёрной воде, искажённое болью лицо.

— Нет! — проревел Хеймдар, и в его голосе была уже не ярость, а животный ужас.

— Роза, ты с ума сошла! — вскрикнул Хельги, и его голос дрогнул.

Мужчины бросились ко мне, забыв про драку. Две пары сильных рук схватили меня, выдернули из воды. Моя рука была чёрной до локтя, и страшное, тёмное пятно медленно ползло вверх по жилам. Боль была невыносимой.

Хеймдар прижал меня к своей окровавленной груди, пытаясь согреть, хотя я горела изнутри ледяным огнём. Хельги, рыча от отчаяния, сорвал с себя часть рубахи и попытался стереть с моей кожи чёрную слизь, но она въелась.

— Дура… глупая, отчаянная дура, — бормотал старший из братьев, а его руки дрожали.