Книга Их беда. Друзья моего отца, страница 101 – Элис Екс

Он провёл рукой по лицу, будто стирал воспоминания.

— Когда твоя мать ушла к тому бандиту… я хотел умереть, Лола. По-настоящему. Каждый день приходил домой и думал: «Сегодня». Пистолет в ящике стола. Верёвка в гараже. Я сидел на кухне и смотрел на бутылку водки, пока не темнело в глазах. Хотел нажать на курок. Хотел повеситься. Но каждый раз останавливало одно — ты. Маленькая, пятилетняя, которая цеплялась за меня и спрашивала: «Пап, а когда мама вернётся?» Я не мог оставить тебя одну. Не мог.

Он посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде было столько боли, что у меня перехватило дыхание.

— Я знаю, что такое разбитое сердце, доча. Знаю, как оно жжёт изнутри каждую секунду. Знаю, как хочется вырвать его, чтобы не болело. И я… я сделал тебе то же самое. Я думал, что спасаю тебя. А на самом деле… я просто повторил свою боль. Только теперь ты её переживаешь.

Я всхлипнула и закрыла лицо свободной рукой. Слёзы потекли между пальцами.

— Прости меня, — сказал он совсем тихо, почти шёпотом, и голос его надломился. — Я не знал, что делать, Лола. Я боялся потерять тебя так же, как потерял её. Боялся, что ты уйдёшь и никогда не вернёшься… Но я… я не хочу, чтобы ты стала такой же тенью, как я тогда. Не хочу, чтобы ты угасала здесь, плакала навзрыд каждую ночь, пока я делаю вид, что всё в порядке.

Он осторожно коснулся моей руки — той, где не было иглы капельницы. Пальцы были тёплыми, чуть дрожащими. Вытер большим пальцем мокрую дорожку на моей щеке. Потом сжал мои пальцы — крепко, но без агрессии. Чёрт… с той самой любовью, которую я не чувствовала от него уже много лет. Настоящей. Тяжёлой. Отцовской.

— Я не знаю, что будет дальше, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Но я больше не буду делать вид, что ничего не вижу. Бля… — он быстро вытер свои глаза тыльной стороной ладони, будто стыдился, что я вижу его слёзы. — Я боюсь за тебя, Лола. До дрожи боюсь. Боюсь, что они сделают тебе больно. Что разобьют тебя так, как меня когда-то…

— Они никогда, — прошептала я еле слышно, голос дрожал, но в нём было столько уверенности, сколько я сама от себя не ожидала. — Никогда, пап. Они не такие.

Он долго смотрел на меня. В его глазах боролись боль, страх и что-то новое — усталое принятие.

— Ты действительно их любишь? — спросил он наконец. Голос стал ниже, почти растерянный. — Обоих? Для меня это… это дико, доча. Я не понимаю, как так можно. Но… ты действительно?

Меня хватило только на короткий, но твёрдый кивок. Щёки горели.

Отец тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу и вдруг — будто решился на что-то очень важное.

— Обещаешь не пропадать? — спросил он вдруг. — И в гости приходить? Хотя бы иногда?

— Что? — я моргнула, не понимая, к чему он ведёт. Сердце заколотилось быстрее.

— И если вы там… детей надумаете, — он неловко кашлянул, — то с умом. Чтобы всё было по-человечески.

— Пап! — я аж покраснела до ушей, от шока даже попыталась сесть выше на подушке. — Ты… ты сейчас серьёзно? Я не понимаю… Мы вообще сейчас об этом говорим?!

Он поднял палец перед моим носом — строго, но в глазах уже мелькнула едва заметная, тёплая искра.

— Я думаю, тебе будет лучше с ними, — сказал он тихо, но твёрдо. — Но! Никакого криминала, Лола. Слышишь? Я отпущу тебя к ним только если они завяжут с этим дерьмом. Полностью. Навсегда. Я не хочу, чтобы моя дочь жила в постоянном страхе, как жила твоя мать. Поняла?