Книга Сломанный Свет, страница 12 – Нина Море

Света опять излишне громко смеялась, неуместно флиртовала, хватала его за его руку — он позволил. Не потому, что хотел, а потому что это было проще, чем снова объяснять, почему он не готов ни к чему. Проще, чем признаваться себе, что внутри него всё давно не так спокойно, как кажется снаружи.

И в этот момент — он её увидел.

Ева.

Она выходила из корпуса, как всегда — тихо, почти незаметно, в своём сером пальто и с платиновыми волосами, свободно спадающими на плечи. Он замер. Хотел было отвлечься, отвернуться, сделать вид, что не заметил… Но она уже смотрела на него.

И на Свету.

Глаза Евы — огромные, серо-голубые, всегда слишком открытые — потемнели. В них пронеслась вспышка боли. Боль — и пустота.

Она развернулась и побежала. Не просто ушла —

побежала

На каблуках… Не видя дороги. Как в панике. Как будто он её предал.

— Ева! — выдохнул Кирилл, уже бросаясь за ней. Оставив Свету, игнорируя её возмущённое:

— Ты что, серьёзно?!

Он не обернулся.

Вылетев за корпус, он увидел её — она бежала к скверу за институтом, сквозь мокрый снег, который сыпался прямо в глаза. Без шапки, без перчаток. Только пальто развевалось за спиной, будто крылья, сломанные, мокрые.

— Ева, стой! — крикнул он.

Но она не слышала. Или не хотела слышать.

Он догнал её у пустой аллеи. Схватил за руку, резко, но аккуратно.

— Хватит! Стой, я сказал!

Она попыталась вырваться, запыхавшись, глаза блестели от слёз.

— Отпусти! Зачем ты гонишься за мной? Чтобы посмеяться? Пожалеть? Или рассказать, что я снова всё себе придумала?!

— Ева, чёрт побери, остановись! — он крепче сжал её руку. — Посмотри на меня.

Она не смотрела.

— Я не знал, что ты увидишь. Я не знал, что ты будешь там. Я…

— А что? Ты не с ней? — её голос дрожал, смотрела с болью. — Она… нормальная. У неё нет прошлого. Нет травмы. Ты ведь хочешь быть с такой, нормальной, правда?

Кир выдохнул, все еще не отпускал ее, трепыхающуюся.

— Я не знаю, чего я хочу, — честно сказал он. — Но я знаю, что не хочу, чтобы ты снова падала в бездну. Одна.

Она замерла. Только сейчас поняла, как близко она стоит к нему, что он держит ее ледяные запястья, притянув к себе.

— Я не преследую тебя больше, — прошептала она. — Я отпускаю. Обещаю. Просто скажи… что я правда придумала себе всё это. Что это и правда… болезнь. Что я больная.

Он стиснул челюсть.

«Скажи. Вот твой шанс. Открой клетку. Отпусти её. Освободись сам!»

Но он не мог. Потому что в этот момент он увидел перед собой не навязчивую девочку, не свою «ошибку юности» — а живого человека, сломанного, тонкого, и отчаянно тянущегося к жизни.

— Я хочу помочь тебе, — сказал он глухо. — Правда. Если ты всё ещё ходишь к своему психотерапевту — я приду. Вместе с тобой. Чтобы... разобраться.

Она моргнула. Пару секунд не верила. Потом медленно всхлипнула.

— Зачем? Чтобы ещё раз доказать, что я сумасшедшая?

Он покачал головой.

— Чтобы убедиться, что то, что с тобой происходит, — это реально. И ты не одна.

Пауза слишком долгая. Снег ложился на его плечи, таял на её волосах.

Она вдруг шагнула ближе и прижалась к нему лбом. Обняла, обвив руками. Уткнулась в его грудь.

— Мне просто… тяжело. Когда ты смотришь на кого-то с теплом. А потом смотришь на меня — как на… куклу с трещиной. Как на сумасшедшую…

Кир обнял её. Осторожно. Без лишнего. Просто — чтобы она знала: он рядом. Сейчас — точно рядом.