Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 41 – Кейт Блейз

«Как статуя Микеланджело, — подумала она сквозь туман. — Он говорил, что фигура уже живёт в камне, нужно просто освободить её. Я сейчас освобождаю что-то в нём. Что-то, что он прячет ото всех».

Кейн ускорился. Его дыхание сделалось тяжёлым, пальцы на её затылке сжались сильнее. Он входил глубже, быстрее, и Кэтрин чувствовала, как в горле нарастает спазм, но сдерживала его, потому что он хотел этого. Потому что его лицо — расслабленное, блаженное, потерявшее всю свою холодную маску — стоило этого дискомфорта.

Он кончил резко, с глухим рыком, вжимая её лицо в себя. Струя спермы ударила в горло — горячая, солоноватая, с горьковатым привкусом, от которого защипало язык. Кэтрин закашлялась, но он держал, не отпуская, пока не закончил. Потом медленно вышел.

Она сидела на коленях, тяжело дыша, с мокрым лицом, с разводами на подбородке. Смотрела на него снизу вверх и не понимала, что чувствует. Внутри всё смешалось — унижение, странное удовлетворение, удивление собой.

Кейн смотрел на неё сверху вниз — раскрасневшуюся, заплаканную, растрёпанную. Такой красивой она ещё не казалась. Его дыхание постепенно выравнивалось, возвращая контроль.

— В ванную, — сказал он тихо, но твёрдо. — Приведи себя в порядок.

В ванной горел мягкий свет. Всё здесь оставалось белым, стерильным, идеальным — как и весь пентхаус. Кэтрин стояла перед огромным зеркалом и вглядывалась в своё отражение.

Глаза покраснели, щёки пылали. Она включила воду, умылась, прополоскала рот. Долго стояла, держась за края раковины, и пыталась осмыслить.

Понравилось ли ей это? Сам процесс — унизительный, почти болезненный, заставивший её задыхаться и плакать. Нет. Это не приносило удовольствия. Это оставалось трудным, странным, почти невыносимым.

Но лицо Кейна в тот момент, когда он кончал — расслабленное, блаженное, потерявшее всю свою холодную маску — да. Это ей откликалось. Осознание, что она способна вызывать в нём такое. Что она обладает над ним властью. Что в этом мужчине, который всегда контролирует всё, она может пробудить нечто настолько дикое и настоящее.

Она подняла глаза на своё отражение. Из зеркала на неё смотрела другая девушка — та, которая только что стояла на коленях перед демоном и позволяла ему всё. В её взгляде не читалось стыда. Только удивление и тихое, тёплое «я смогла».

Кэтрин выключила воду, вытерла лицо и вышла из ванной.

Кейн стоял у панорамного окна, глядя на ночной город. В руке снова оказался бокал с виски — он успел наполнить новый. Свет отражений играл на его лице, делая его почти нереальным. Он обернулся, когда она вошла, и окинул её долгим, изучающим взглядом.

— Иди сюда, — позвал он тихо.

Она подошла. Он притянул её к себе, обнял со спины, прижался губами к её виску. Она ощущала его дыхание, его тепло, и внутри разливалось что-то странное — не стыд, не страх. Спокойствие. И тихая гордость.

— Ты удивляешь меня, Кэти, — прошептал он. — С каждым разом всё больше.

Она молчала, глядя на огни города внизу. Его руки сжимали её талию, и это оставалось единственным, что имело значение. Синяк на запястье от пальцев Сэма пульсировал в такт сердцу — напоминание о том, от чего она ушла. И тепло рук Кейна — то, к чему пришла.

Она не знала, понравился ли ей этот опыт. Но она точно знала, что ей нравится он. И его лицо в момент оргазма. И то, как он смотрел на неё после — с чем-то новым, чего раньше не существовало.