Книга Наши лучшие дни, страница 291 – Клэр Ломбардо

Венди ощутила потребность сесть прямо – даром что и так сидела.

Сучка Вайолет с этим ее всегдашним, врожденным наверное, умением сохранять лицо!

Все было очень неплохо почти целых два года – до лихорадки. Майлз вернулся к преподавательской деятельности – правда, давал лишь по лекции в неделю, зато ежедневно прогуливался пешком до Музея науки и промышленности и обратно. Ремиссия настолько затянулась, что Венди стала потихоньку расслабляться. Напряжение в плечевом поясе отпускало, возникали робкие мысли о будущем. Наконец-то чуточку повезло, думала она, если, конечно, слово «везение» вообще применимо к происходящему в их семье.

Так текла их жизнь, пока однажды вечером (Венди обзванивала потенциальных участников благотворительного аукциона) Майлз вдруг не позвал ее из гостиной.

— Деньги к деньгам идут, верно, Глазастик?

У Венди волосы на затылке зашевелились. Она бросилась в гостиную. Майлз лежал на диване. Лицо его блестело от пота.

— Милый!

— Она зажгла еще одну, теперь ее не разглядеть…

— Майлз! – Венди опустилась на колени. Потрогала мужу лоб и отдернула руку – такой он был горячий.

Майлз улыбался, но вяло, бессмысленно. Взгляд его блуждал. Потом глаза стали закатываться.

— Черт! Черт, черт, черт! – Венди бросилась к телефону. – Нет. Пожалуйста, Господи, нет.

Врач только подтвердил то, что было ей уже известно. Принялся объяснять разницу между рецидивом и прогрессией – Венди почти не слушала. Наконец замолчал. Тогда она пропела полушепотом, подражая интонациям Фредди Меркьюри:

— Мы будем биться до конца^[185].

Врач смутился, и Венди рассмеялась. А потом она плакала, уткнувшись мужу в локтевой сгиб.

Вайолет пригласила Венди погостить на вилле родителей Мэтта, на острове Мерсер^[186]. Была уверена, что Венди откажется, иначе бы звать не стала. Получалось идеально: дескать, смотри, я первая протягиваю оливковую ветвь; и не огорчайся, что не можешь до нее дотянуться. А Венди взяла да и пригремела. Решение приняла в последнюю минуту, хотя удивляться тут нечему – это вполне в ее духе. Бо́льшую половину месяца Вайолет прожила на вилле вдвоем с Уоттом (Мэтт прилетал только на выходные). Никогда ей не удавалось расслабиться столь эффективно, как в этот период. Вайолет просыпалась с рассветом, ловила себя на мысли, что здесь даже воздух другой. Целые дни проводила на пляже в компании сына. Читала роман за романом, иногда задремывала над страницами. Беспокоилась только о том, чтобы Уотт правильно питался, достаточно спал и не обгорел на солнце. А Венди все испортила.

— Надеюсь, это не Мэттовы солнечные очки вон там, на столе?

Венди только что приехала, они вместе готовили ланч. Вайолет проследила за жестом сестры. Действительно, возле тостера лежали далеко не новые супертемные очки. Мэтт страдал сверхчувствительностью к солнечному свету, а еще – привычкой оставлять вещи в неподходящих местах.

— Мэтт их купил по случаю. Соседи переезжали, распродавали все ненужное. Мэтту без очков на солнце долго быть нельзя.

— Очочки-то от «Прада», Вайолет. Губа не дура у твоего мужа.

— Я ведь объяснила: он подержанные купил. Сильно подержанные. Перестань.

— Ну вот, обиделась!

— Трудный день, – отреагировала Вайолет уже с меньшей враждебностью – не хватало ей ссоры. – Отлично выглядишь, Венди.