Книга Наши лучшие дни, страница 191 – Клэр Ломбардо

— Кое у кого настроение приподнятое.

— В чем дело? Кофе недостаточно крепкий?

Дэвид усмехнулся:

— Давненько я тебя такой не видел.

— Боже! Ты не в духе?

— Нет, я в духе. Просто мне бы чуток твоей беззаботности.

Мэрилин отстранилась, вгляделась в его глаза:

— Ты к чему клонишь?

— Господи, милая! Ни к чему я не клоню. Проехали.

— Слушай, ты хоть понимаешь: наконец-то настал период, когда никому ничего от меня не требуется! И от тебя тоже. Разве мы не вправе наслаждаться этим ощущением? Разве мы это не заслужили? Мы четырех дочерей вывели в большую жизнь, и они неплохо держатся на плаву. По-моему, нам вполне простительна толика самодовольства.

— Насчет «держатся на плаву» я бы поспорил. Ты когда на девочек пристально смотрела, а?

— Они ведь уже взрослые.

— По-твоему, мы должны гордиться тем, что не придушили их в процессе воспитания? Планочка у тебя низковата, малыш.

Мэрилин рассмеялась против воли:

— Теперь их жизнь только от них и зависит – вот что я имела в виду. Мы, конечно, можем и дальше – хоть до посинения – служить этакими жилетками, но факт остается фактом: наши дочери сами строят свою судьбу. Мы им не поможем при всем желании. Нам остается только любить их и надеяться на лучшее.

— И это говорит женщина, которая водила Грейси в школу до десяти лет!

— Грейси страдала повышенной тревожностью. А сейчас учится на юридическом факультете. Об этом-то и речь. Мы сделали для девочек все что могли и теперь имеем полное право отступить на задний план.

— Ну разумеется. А наша дочь, брошенная на сносях гражданским мужем, в это время отслеживает мальчика, который был тайно рожден и тайно отдан в приемную семью нашей другой дочерью.

Мэрилин закрыла глаза:

— Мы это обсудили и, кажется, переварили.

— Я беспокоюсь о Лизе. И о Джоне. И Вайолет вызывает тревогу. Вот почему наслаждаться свободой мне трудновато.

Встряхнуть бы мужа за плечи, прошипеть: «Не лезь со своей реальностью! Дай спокойно встретить рассвет над озером!» Потому что приоткрой только Мэрилин ворота для Лизы с Джоной, как в крепость ворвутся Вайолет, Венди, Грейси, а с ними заодно и их партнеры, дети, страхи, пороки. Каждый случай, когда девочки лгали Мэрилин, каждая их ошибка, проистекшая с высокой долей вероятности из ошибок самой Мэрилин, – ведь кто и виноват, если не мать? Самоедство – оно как волна: захлестнет – не вынырнешь.

— Прости, – неожиданно сказал Дэвид, крепче прижимая к себе Мэрилин. – Лиза из головы не идет.

И Мэрилин представилось: их с Дэвидом брак – спираль ДНК с тенденцией к сжиманию. Даже о дочерях они тревожатся в щадящем режиме, типа: «Твои нервы пообтрепались – моя очередь дергаться; а теперь ты меня смени, я отдохну». Мэрилин увидела будто наяву разноцветные протеиновые шарики, мгновенно перестраивающиеся то под Дэвида, то под нее саму.

— У Лизы ведь все наладится? – спросил Дэвид.

— Надеюсь. Впрочем, на надеждах далеко не уедешь, как тебе известно. – Мэрилин помолчала. – Хотя, конечно, да. Обязательно наладится. – Спираль качнулась, рассыпалась и с калейдоскопической быстротой сложилась вновь. Мэрилин даже показалось, что от протеиновых шариков по озеру побежали блики. – Господи, у них у всех все будет хорошо.

— Тогда наслаждайся. У тебя на это полное право, – подытожил Дэвид.