Книга Наши лучшие дни, страница 188 – Клэр Ломбардо

— Вид у меня вполне… – начала Мэрилин, но осеклась. Потому что свекор был совершенно прав.

К концу мая приятелей у Венди не осталось. А среди тех, кто недавно числился в таковых, не осталось ни единого, кому не светил бы через лазейку той или иной ширины вожделенный первый курс универа. Сама Венди в крысиных бегах за высшее образование не участвовала принципиально, и родители тему не поднимали, пока в один прекрасный день Венди, открыв калитку, не обнаружила мать сидящей на крыльце. Венди поддернула рюкзачок повыше, включила музыку в наушниках, намереваясь проскочить. Не тут-то было.

— Привет! – Мать вскинула руку. – Есть минутка?

— Есть домашка.

— Ты в выпускном классе. Сейчас второй семестр. Школа практически позади. В домашней работе никакого смысла. Разве это не твои аргументы, Венди?

Вот так вот решишь возненавидеть мать отныне и вовеки – а она возьмет да и сострит.

— Знаю, ты меня презираешь. – Спокойный, даже беззаботный тон, каким мать это произнесла, вызвал боль под ребром. – Но сделай одолжение, присядь на пару минут. Я хочу с тобой поговорить.

Венди садиться не стала. Выбрала компромиссную позу – прислонилась спиной к встроенному цветочному ящику.

— Что ты, мама, разве я могу тебя презирать? – выдала Мэрилин. Спародировала Венди, себя в идиотское положение поставила. Будто они нормальные мать и дочь, будто подобные остроты у них в порядке вещей. Ага, Мэрилин поняла, что Венди улыбаться не собирается, и мигом бросила игру. – Нам нужно поговорить об университете, Венди.

— Не о чем тут говорить. Я никуда не поступаю.

— Пока не поступаешь. В этом году.

— Нет, вообще никогда. Это глупо. Целых четыре года провести среди никчемных ублюдков, и все ради так называемого диплома? Не велика ли цена? И что потом? Бумажки перекладывать, как эта нарколептичка – ну, секретарша папина?

Наверняка Венди не сказала бы, но появилось у нее подозрение, что мать сдерживает улыбку.

— Ну что ты, доченька! Мало ли интересных профессий!

Крайне редко мать называла Венди доченькой, до обеих это дошло в одну и ту же секунду. Мэрилин покраснела, Венди нахмурилась.

— Мы тебе что-нибудь подыщем. Вместе. Поступишь на будущий год. Может, для начала в колледж, потом уже в университет. Осмотришься, разберешься, чем тебе хочется заниматься.

— Ничем не хочется.

— Зря ты так. Я же знаю, что это неправда. Послушай, детка… – (На «детке» обе снова напряглись, даже ощетинились; не давалась матери игра, что и говорить.) – Когда я только начала учиться, я понятия не имела, что мне интересно. А потом обнаружила, что обожаю книги. Так всегда и бывает. Обязательно находится некое занятие, которое тебя вдохновляет, – причем на первый взгляд это может быть и пустяк, но уж стоит ему обнаружиться, словно окна для тебя открываются. Вся жизнь предстает в новом свете. Я, например, рассматривала профессии учителя и редактора в издательстве. Я даже думала писательницей стать, правда-правда. Выбор есть всегда. Но, если бы я не поступила в университет, о возможности выбора даже не догадывалась бы.

— Молвила та, что бросила учебу ради мужчины! – подхватила Венди.

Жестоко получилось – Венди это и сама понимала. Мать вздрогнула и вдруг погасла лицом – будто ее по макушке бейсбольной битой огрели.