Книга Наши лучшие дни, страница 175 – Клэр Ломбардо

— Я ужинал с Джиллиан.

Дэвид сказал правду, потому что вранье никогда ему не давалось.

— С кем? С моей Джиллиан?

Он опешил. Впрочем, у Мэрилин были все права говорить и думать именно так: моя Джиллиан, мой доктор. Пусть Мэрилин встречалась с Джиллиан всего раз десять, и то несколько лет назад, а Дэвид видел ее чуть ли не каждый день, контакты Мэрилин носили куда более интимный, жизненно важный характер. «Моя Джиллиан». Как же иначе? Джиллиан ведь приняла их с Мэрилин дочь.

Господи, какой же он идиот!

— Мы просто поужинали, – почти прошептал Дэвид.

— Уже двенадцатый час! – Боль в голосе стала отчетливей. – Не затянулся ли ваш дружеский ужин?

Если бы Дэвид ужинал с женой, время для них было бы детское. Позволяя себе – крайне редко – вырваться из дому, оставив девочек на приходящую няню, они наслаждались обществом друг друга чуть ли не до зари. Пили вино под разговор, потом долго бродили по центральным улицам Чикаго, прежде чем ехать в свой пригород. Однако в компании, не включавшей Мэрилин, ужин до одиннадцати вечера считался возмутительно долгим.

— Ну да, малость засиделись. Уйма проблем. По работе. Обсудить надо было.

Ни о какой работе они с Джиллиан не говорили. Насколько это усугубило ситуацию, Дэвид понял только сейчас, при виде жены – усталой, обворожительной, глубоко уязвленной, караулящей его на диване. Бог знает, какие картины рисовало ей воображение – быть может, впервые за все годы семейной жизни! Совершенно неважно, четвертый ли год они женаты, четырнадцатый ли. Сам Дэвид никогда не тревожился, что Мэрилин начнет погуливать, – равно как и ей подобная мысль насчет него в голову не приходила.

— Это у нас с тобой уйма проблем. Это намне мешало бы их обсудить за ужином, и, если бы наш совместный ужин занял не час, а пять часов, это было бы оправданно. – Тут она как бы увидела себя со стороны: полулежит на диване, будто сдалась, и вот-вот сорвется, заплачет. Мэрилин села ровно, взглянула Дэвиду в глаза. – Ты знаешь: я тебе доверяю, – добавила она ровным тоном. – Но ты хоть понимаешь, почему твой поступок меня настолько… задел?

Мэрилин как будто решила вернуться в диалоговое русло. Дэвида чуть отпустило.

— Такие пустяки, что и говорить не о чем, Мэрилин.

— Это у вас длится все шесть недель, верно?

Дэвид похолодел.

— Ну… – Сам чувствовал, что скис лицом. – Как-то так повелось. Мы оба под влиянием стресса…

Она едко рассмеялась:

— Что ж, раз такое дело…

— Мэрилин!

— Брось. Если вы единственные люди на земле, находящиеся под влиянием стресса, – тогда, конечно, Дэвид, валяй, проводи с ней столько времени, сколько тебе заблагорассудится. Домой приходить не трудись. У нас же тут буддистский храм; мы тут в нирване пребываем. Логично, что тебе не хочется тащить свой стресс в сию обитель безмятежности. Ты прав: я настоящего стресса и не нюхала. Даже если мне его под нос сунуть, не пойму, с чем дело имею.

— Если уж на то пошло, ты тоже в последнее время приветливостью не отличаешься.

Мэрилин побледнела на сугубо ирландский манер: лицо стало мертвенно-белым, на скулах вспыхнули два пятна – верный признак сдерживаемой ярости.

— А это потому, что ты слушать не желаешь. Я пыталась начать разговор – ты оставался глух. И, если уж на то пошло, я в заданных обстоятельствах не подыскала себе компаньона для ужинов.