Книга Наши лучшие дни, страница 174 – Клэр Ломбардо

— Но я… я не тот мужчина.

— Не тот… что значит «не тот»?

Джиллиан положила руку ему на бедро. Жест был привычный – так делала Мэрилин, когда они вдвоем куда-нибудь ехали, – маленькой своей властной лапкой заявляла права на Дэвида или напоминала как бы в рассеянности, что восхищается им. Короче, Дэвид лишь через несколько секунд осознал, что происходит.

— Джиллиан…

— Но я же просто… мне просто нужно… Ты мне очень нравишься. Самые счастливые часы я провожу с тобой.

Дэвид чувствовал то же самое. Но признание стало бы роковой ошибкой, переходом красной линии. Выдохни он сейчас «Я тоже» – и все будет кончено, даже если Мэрилин никогда об этом не узнает.

— Мне с тобой так легко, Дэвид, удивительно легко.

— Джиллиан, я женат. – Он уже и не помнил, когда в последний раз его охватывало столь сильное волнение. – Не могу я, пойми. Это неправильно. – Он снял ее руку с бедра. – Мы с тобой друзья, Джиллиан. Я польщен, однако…

— Я не чокнутая.

Дэвид сглотнул:

— Конечно, ты не чокнутая.

Джиллиан отреагировала грустной улыбкой:

— Твоя порядочность тебе не во благо.

— Мне пора.

Она все еще не порывалась выйти из машины.

— Пора в свою Арктику, Джиллиан.

Визуальный контакт получился на секунду дольше, чем следовало. Джиллиан вся подалась к Дэвиду:

— Спасибо за компанию, Дэвид.

Последовал поцелуй в щеку – беглый, как проходное «Спокойной ночи», – и Джиллиан упорхнула.

* * *

Дэвид застал жену в гостиной на диване с книгой, причем света для чтения было явно маловато.

— Привет, – сказал Дэвид.

Дом звенел от тишины. Мэрилин не подняла взгляда. Застывшая, почти окаменевшая Мэрилин – это что-то новенькое. Не мечется от стола к холодильнику, готовя девочкам сэндвичи в школу назавтра, косясь при этом на Венди. Не предпринимает попыток донести до остальных дочерей следующий посыл: мы, ваши папа с мамой, живем и для вас тоже. Случись, упаси господи, несчастье с которой-нибудь из вас – придем на помощь. И не пребывает во втором своем состоянии – глубоком сне.

— Привет, милая. – Дэвид повторил попытку.

Взгляд Мэрилин наконец-то отвлекся от книги, медленно двинулся вверх, к его лицу, но не дополз – будто Мэрилин не считала нужным так утруждаться.

— Я тебе звонила.

Сказано было ровным тоном, от которого сердце у Дэвида пустилось вскачь.

— Вот как!

— Шесть недель, – констатировала Мэрилин. Отложила книгу, пояснила: – Адриан сказал, что ты уже целых шесть недель отказываешься от вечерних дежурств. Причем делаешь это по утрам.

— А зачем ты звонила? – Дэвид цеплялся за прежнее, хотя и понял: уничтоженное им восстановлению не подлежит, ему остается лишь надеяться, что разрушено пока не все.

— Я уложила Грейси пораньше, а старшие были заняты кто чем. Я хотела узнать, готовить ли на тебя ужин.

Из всех вероятных объяснений это конкретное было самым ужасным. Дэвид шагнул в гостиную, сел на стул напротив Мэрилин. Заметил: негодование – напускное, Мэрилин таким способом сдерживает слезы.

— Прости, – зачастил он. – Прости, милая… Я только…

Он осекся. Одно дело – поменять планы, и совсем другое – солгать жене в глаза. Дэвида хватило только на третье беспомощное «Прости».

— За что ты просишь прощения? Чем ты занимался? – По тону чувствовалось: Мэрилин не столько сердита, сколько уязвлена. – Ты уже давно приходишь ближе к ночи.