Книга Наши лучшие дни, страница 159 – Клэр Ломбардо

— Все по-старому. Как обычно, твоя старшая дочь лидирует в марафоне источников разочарования.

— Меня ты никогда не разочаровывала, – наконец выдавила Мэрилин. – Тебе не повезло, о чем я очень сожалею. Я бы желала для тебя лучшей доли. Но насчет разочарования ты ошибаешься. Не было его.

— Рассказывай!

— Ты меня для покаяния сюда пригласила? Могла бы и предупредить.

— Вот и всегда ты так. Выдаешь что-нибудь этакое о себе, на откровенность вызываешь, а стоит мне откликнуться – снова закрываешься.

— Ты, наверно, пошутила, Венди. Какая же это откровенность?

— Что делать, если на другую я не способна?

— Это у тебя от отца. – Мэрилин вздохнула. – Венди, дорогая, извини, что твои редкие и внезапные откровения застают меня в полный расплох…

— Господи, мам! Расплох полным или еще каким быть не может, это слово слитно пишется. Ты же на филфаке училась, целых три курса одолела, пока я не родилась и не разрушила твою жизнь.

— Ничего подобного, Венди. Ты мою жизнь не разрушала.

— Да ладно. Я же знаю. Не возражаешь, если я закурю?

— Нет. В смысле, конечно, возражаю. Не обращай внимания. Кури и выдыхай мне в лицо. Я питаю преступную слабость к сигаретному дыму.

Венди затянулась и выдохнула в сторону.

— Я спросила, потому что интересуюсь твоей жизнью, Венди. Слышишь? Я серьезно!

— Извини, не распознала искренней заинтересованности. Наверно, потому, что впервые сталкиваюсь с таковой в твоем исполнении.

— Ты приводила меня в восторг, Венди. Ты и твои сестры. Вы все четверо восхитительны и неповторимы. Дороже вас у меня никого и ничего не было и нет.

— Ты хотела сказать, – заново наполнила бокалы Венди, – что восхищаешься только теми из нас, чьи успехи очевидны и вписываются в общепринятую систему ценностей. Лиза получила ученую степень. Грейси мы будем умиляться, пока ей сороковник не стукнет. Как же – младшенькая! Вечное дитя, восторг по умолчанию. Вайолет вообще многодетная мать.

— Я обожаю мальчиков Вайолет, однако, надеюсь, ни одна из вас никогда не ощущала давления… То есть, кажется, я ни разу не дала понять, не намекнула даже, что Вайолет в моих глазах имеет больше прав на любовь.

— Да? А кто, блин, ведет себя с ней, будто она Пречистая Дева?

— У Вайолет тонкая нервная организация, – выдала Мэрилин, чем потрясла Венди, – фраза прозвучала как давняя заготовка. – Поэтому с ней надо обращаться деликатно.

— Чушь собачья!

— Из девочек ты, Венди, самая сильная, самая стойкая. Знаю, не следует говорить такое вслух…

— Однако же говоришь.

Впрочем, в голосе дочери Мэрилин уловила заинтригованность.

— Может, я тебя недостаточно баловала и ласкала…

Венди фыркнула.

— Да, пожалуй. Определенно, так и было. Каюсь. Но разве в итоге недостаток баловства не пошел тебе на пользу? Получается, я научила тебя, как… как гнуться, но не ломаться. Как быть самодостаточной.

— Если даже и так, это у тебя случайно вышло.

— Потому что у отцов и матерей абсолютно все выходит случайно.

— И я бы про это знала, если бы состоялась как мать.

Фраза кольнула Мэрилин на физическом уровне.

— Ты бы про это знала, если бы обстоятельства в твоей жизни складывались так, как им следовало. И как ты того заслуживаешь.

— А Бог куда смотрит? – съязвила Венди. – Мне казалось, Бог должен каждому воздавать по заслугам.