Книга Неожиданный удар, страница 92 – Ханна Коуэн

— Да.

«Отчаянно».

— Тогда скажи, что я могу сделать, чтобы тебе было комфортнее. Если работа со спортсменами делает тебя счастливой, я не хочу, чтобы ты прекращала. Особенно из-за меня. – Он морщится и прочищает горло.

Вдруг его глаза тускнеют, как будто внутри щелкнули выключателем.

— Если отношения со мной лишат тебя этой возможности, то скажи слово – и я уйду.

— Что?

Я таращусь на него, открыв рот. Тело прошибает холодный пот, который сменяется неожиданным раздражением, направленным на Адама.

— А как же твое счастье? – вырывается у меня. – Когда ты начнешь ставить себя на первое место? Ты достоин того, чтобы получать все, что хочешь, Адам. Тебе не нужно все время приносить жертвы ради других людей.

Я застаю его врасплох, и ему требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя. Как только это происходит, он смеется. Я хмурюсь, но он только сильнее смеется.

— Я уже ставлю себя на первое место. Ты не понимаешь? Риск, на который я пошел, познакомив тебя со своим сыном, с друзьями, дав лучше узнать меня, это был мой способ поставить себя на первое место.

Я сглатываю.

— Тогда почему ты готов, что все это окажется зря…

Он качает головой.

— Не договаривай. Ты должна выслушать меня, Скарлетт Картер, потому что, несмотря на всю мою любовь, иногда мне хочется встряхнуть тебя, чтобы в твоей голове все встало на место.

У меня такое ощущение, будто кто-то сунул руку внутрь и схватил мое сердце. Мое дыхание становится неровным, прерывистым. «Что?»

Адам сокращает расстояние между нами и накрывает ладонью мою щеку. Его глаза больше не тусклые, они сияют. Ярко горят, пока он прослеживает большим пальцем изгиб моей верхней губы.

— С той секунды, как ты вошла в мой кабинет, меня захватило вихрем твоих язвительных замечаний и недовольных взглядов, которые до боли хотелось изменить. Я стал одержим желанием больше узнать о тебе, так что занялся именно этим.

Я узнал, что ты пьешь только черный кофе, потому что любишь его горький вкус. Я знаю, что ты всегда шнуруешь левый конек раньше правого, потому что это был твой ритуал перед игрой, а ты никак не избавишься от этой привычки. Я знаю, что ты не расчесываешь свои кудряшки, потому что становишься «похожей на одуванчик», и я знаю, что у тебя слишком большое сердце. Черт, детка, я не могу перестать искать информацию о тебе, потому что безумно в тебя влюбился.

И именно потому, что люблю тебя, я готов отказаться от своего счастья, чтобы ты получила все, чего хочешь в жизни. Если ты хочешь, чтобы я отказался от этого – от нас – и будешь подчиняться только Бэнксу, я сейчас же это организую, даже если сломаюсь в процессе. Если ты прямо сейчас скажешь подыскать тебе другую работу в другом штате, черт, в другой стране, я это сделаю, если это будет значить, что ты не потеряешь любимое дело еще раз.

Слезы текут по моему лицу быстрее, чем Адам успевает их вытирать. Я накрываю его ладони своими. Он прижимается лбом к моему, и соприкасаемся носами.

— Я знаю, что ради меня ты пошла бы на такие же жертвы, на которые я готов пойти ради тебя. Поэтому ты собиралась уволиться, ведь была готова лишиться того, что любишь, лишь бы быть со мной, – ласково заканчивает он.

— Ты самый раздражающе счастливый человек, которого я знаю, но я все равно влюбилась в тебя, – отвечаю я, рвано смеясь. Слабая улыбка Адама становится полноценной. – Ты невероятный, Адам, во всех смыслах. Я не думала, что когда-нибудь найду что-то, вызывающее у меня те же чувства, что и хоккей, но вместо этого нашла нечто лучшее. Я люблю свою работу. Но тебя я люблю больше.