Книга Замерзшие сердца, страница 70 – Ханна Коуэн

Из-за этого обращения тело хочет застыть, в то время как мозг умоляет продолжать побег, лишь бы уйти от нее, пока я не дал волю ярости.

Но все-таки побеждает тело – шевелить ногами больше не получается.

— Не называй меня так. Никогда, слышишь? – выплевываю я, стараясь произносить каждое слово чуть тверже предыдущего, чтобы она не смогла превратно истолковать их смысл. – Ты была ошибкой, о которой я пожалел в тот момент, когда все случилось. Когда трахал тебя, я был слишком пьян, чтобы понять, кто ты такая. Лучше бы я об этом не помнил. Нас никогда не будет. И если ты хочешь сохранить дружбу с Грейси, предлагаю тебе принять эту истину и прекратить попытки трахаться с ее парнем у нее за спиной. Имей к себе хоть каплю уважения, Джессика.

Она молчит, удаляясь от меня медленными шагами и отказываясь моргать, чтобы не пролить на щеки навернувшиеся слезы. Я воспринимаю молчание как добрый знак – она наконец-то поняла.

Но вдруг Джесс выпрямляет спину и одаривает меня пристальным взглядом:

— Скажи ей, Тайлер. Иначе это сделаю я.

Я раздраженно киваю и, развернувшись на пятках, вылетаю с территории арены. Добравшись до машины, ударяю рукой по кузову. Резкая боль пронзает ладони, пока удерживаю на них вес всего тела. Опускаю голову и тупо смотрю на асфальт. Секс с Джессикой – это самый тупой поступок в моей жизни. И плевать, чья она лучшая подруга.

Грейси

— Вы даже не представляете, как я счастлива! – визжу я, чуть ли не подпрыгивая на месте. С одной стороны я держу за руку Аву, а с другой – маму. – Вы только посмотрите, сколько здесь народу!

Взволнованными глазами я разглядываю арену, не переставая поражаться, что на трибунах нет ни одного свободного места. Мы сидим на нижнем ярусе справа, в пяти рядах от пока что пустующей скамейки «Ванкувера».

— Как же я нервничаю, – бормочет Ава, вцепившись свободной рукой в колено. На левой руке в свете флуоресцентных ламп сверкает камень размером с монету.

О предстоящей игре Тайлер говорил очень мало. Да я и не настаивала, учитывая, что ему не хотелось вдаваться в подробности. Но теперь очевидный страх Авы наводит меня на мысль, что все-таки следовало быть понастойчивее и выпытать из него всю информацию.

— Оукли всех порвет, как и всегда. К тому же это его первая игра в «Ванкувере». Он будет рвать задницу, но сделает все, что в его силах. – Я вроде и пытаюсь поддерживать Аву, но от натужной улыбки на ее лице сердце невольно сжимается.

— А помнишь, когда тебе было шестнадцать, ты ссорилась с братом, потому что хотела надевать на его игры майку Тайлера? – Мама, сжав мои пальцы, кивает на белую цифру три, гордо красующуюся у меня на спине. – А теперь посмотри на себя!

Улыбаюсь при виде майки, которую нашла сегодня утром у себя на кровати, обернутую в коричневую бумагу. Даже странно, что y меня до сих пор ее не было: обычно я никогда не слушала брата, если в чем-то с ним не соглашалась.

— Может, сфоткаемся после игры? – предлагает Ава, ненадолго включившись в разговор.

— Обязательно.

Когда игроки готовятся к выходу на лед, опускаю голову на плечо подруги. Свет гаснет. Из динамиков грохочет вступительная музыка, отчего пол под ногами начинает вибрировать.

Мы сидим очень близко к площадке, и на экран смотреть не так уж удобно, поэтому следим за началом игры непосредственно на льду. Большинство хоккеистов мне не знакомы, но некоторых из них я видела по телевизору и в клубах.