Книга Замерзшие сердца, страница 21 – Ханна Коуэн

Мы все усложняем жизнь Бруксу, и я это знаю, однако для большинства из нас этот кретин – самый близкий товарищ, вроде члена семьи. И если он хочет красную стену, значит, он ее получит.

— Ага, конечно, – отчеканиваю я, сдерживая раздражение по поводу излишней и абсолютно тошнотворной самоуверенности Брейдена. Задираю верхнюю часть футболки, чтобы вытереть со лба прилипшие бусинки пота.

— Не скромничай. Ты бы и мне задницу надрал, если бы не жил на гребаном катке. Нам тебя не хватает, приятель.

— Мы вроде как часто видимся.

Я чувствую его раздражение, хотя он и отвернулся к сумке за бутылкой с водой.

— Ладно, проехали, – ворчит он.

Я качаю головой.

— Чем ты недоволен, задрот?

— Всем доволен, – пожимает плечами Брейден.

Он далеко не первый, кто корит меня за редкое общение. Я знаю, что слишком много времени провожу на льду. Но что я могу сделать? Такой шанс выпадает раз в жизни. Хоккей для меня – это все. Это работа, благодаря которой я могу должным образом заботиться о маме. Кроме того, он стал первым видом спорта, где я действительно хорошо себя проявил. Оказалось, что у меня отлично получается пихать парней в борта и бить деревянной клюшкой по маленькой резиновой шайбе – за это, наверное, нужно поблагодарить Аллена.

Динамичная, физически тяжелая игра сразу же увлекла обозленного мальчишку, который отчаянно пытался сдерживать эмоции. Поначалу я допоздна торчал на соседской баскетбольной площадке, где в качестве ворот использовал два убитых ящика из-под молока. Из камней получались идеальные шайбы, и я забрасывал их в самодельные ворота потрепанной клюшкой, подаренной мамой на девятый день рождения.

Со временем вечерние занятия в подворотне превратились в поздние тренировки на ледяном катке. Получалось у меня довольно неплохо. Не скажу, конечно, что я стал Оукли Хаттоном, но к студенческим годам уровень мастерства заметно повысился – даже стал лучше, чем у остальных нападающих в команде. И по странному стечению обстоятельств уже через год после своего лучшего друга я без драфта попал в лигу.

Брейден не дожидается ответа:

— Мы уже соскучились по твоей высокомерной заднице. Ты либо на игре, либо на тренировке – другого варианта не существует. Странно, что ты еще не разбил там палатку, чтобы больше никуда не ходить, – с улыбкой говорит Брейден.

Я знаю, что он не хотел меня задеть, но мне все равно неловко.

Сглотнув, я выдавливаю улыбку:

— Буду чаще заглядывать. Обещаю.

— Ладно. – Брейден кивает, хотя я и знаю, что он мне не верит. – Иди в душ, чувак. Ты весь потный. – Он морщит нос, чтобы подчеркнуть смысл сказанного.

Я тоже морщусь, потому что он прав.

Наконец, похлопав друга по плечу, я удаляюсь в раздевалку.

* * *

Подъехав к дому, вижу на улице маму: с низко опущенной головой она сидит на бетонной лестнице, ведущей к двери. Ее темные волосы сливаются с ночным небом, а обнаженные руки крепко держат расстегнутую любимую куртку, пытаясь справиться со сломанной молнией.

Сердце в груди каменеет – что на этот раз? Ей, должно быть, действительно плохо, раз она приехала сюда, зная, что в итоге может получить нагоняй.

Посчитав до десяти, я со вздохом выхожу из машины и, перекинув через плечо сумку, быстрыми шагами направляюсь к ней.

— Что ты здесь делаешь, мам? Ключи забыла? – Я наклоняюсь, беру ее под руку и осторожно помогаю подняться. По пути к квартире она так за меня и держится.