Книга Счастливый удар, страница 72 – Ханна Коуэн

— Готов? – спрашивает она.

Оукли не отвечает, и мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что его рубит. Я хлопаю его по бедру.

— Да. Он готов.

Оукли

— Это отстой, – снова ворчу я.

Сирена возвещает третий подряд проигрыш «Сэйнтс» за последние две недели.

Досада словно колика в боку, которая никак не проходит. Команда отлично начала этот сезон, ее статистика была более впечатляющей, чем у половины Западной лиги. Мы играли как настоящая команда, и в каждой игре все игроки демонстрировали свои лучшие качества. А что сейчас? Они вялые, медлительные. Страсть, драйв ушли. Раз, и все.

То, что должно было стать лучшим за много лет открытием сезона, ускользает, как песок сквозь пальцы.

— Они играют так, будто не спали целую неделю, – вздыхает Ава.

— Может, тебе стоит сходить в раздевалку и сказать что-нибудь? – предлагает Морган.

Она смотрит на Мэтта со смесью раздражения и сочувствия, когда он поднимает правую перчатку, чтобы поймать шайбу, но сильно промахивается. Снова звучит сирена, и команда противника получает еще одно очко.

Я хмурюсь:

— Это дело тренера.

Ава кладет ладонь мне на бедро.

— Думаю, это неважно. Твои слова могут стать тем, что им нужно для победы.

— Она права, – говорит Морган. – Мэтт уже давно столько не пропускал. В худшем случае после разговора они не станут играть лучше. Но они и так играют дерьмово. Хуже просто некуда.

Я смотрю на Аву и чувствую себя увереннее, когда вижу, что она улыбается мне. Она кивает и сжимает мою ногу.

— Попробуй. Я дам знать, если мы уйдем со своих мест.

Морган права. Вреда не будет. Приняв решение, я наклоняюсь поцеловать Аву в щеку, чувствуя губами ее тепло, а затем оставляю девушек смотреть на это безобразие.

Я натягиваю бейсболку пониже на лицо в попытке ускользнуть с трибуны незамеченным и почти кричу от радости, когда мне это удается. Я быстро добираюсь до раздевалки и, зайдя внутрь, обнаруживаю, что она все еще пуста.

В воздухе витает резкий запах пота и разочарования, пока я сижу на одной из скамей между шкафчиками и жду. При виде чистого свитера с фамилией «Хаттон» в моем шкафчике у меня сводит живот.

Испытывать чувство вины сейчас несправедливо по отношению к себе, но, слушая сигнал об окончании второго периода, я ничего не могу с собой поделать. Команда нуждается во мне, а я сижу здесь и абсолютно ничего не делаю.

Тишину нарушают крики, и в раздевалку вваливаются угрюмые, разозленные хоккеисты. Им требуется одно мгновение, чтобы осознать мое присутствие, и как только они это понимают, стыд гасит их ярость.

Мэтт заговаривает первым:

— Не трать силы, Ли. Мы и так в курсе.

Последним входит тренер с гримасой отвращения на лице. Как только наши глаза встречаются, он хмурится еще сильнее.

— Кто хочет рассказать Хаттону, почему мы сегодня проигрываем с разницей в восемь шайб?

Он обводит раздевалку взглядом, поочередно останавливаясь на каждом игроке.

Когда никто не отвечает, он спрашивает:

— Нет желающих?

Я вздрагиваю от обжигающей ярости в его словах.

— Отлично. Это сделаю я. Мы проигрываем, потому что вы играете так, будто не хотите здесь быть. Вы играете так, будто вам плевать на команду и на наши шансы на чемпионство! Мне следует отправить половину из вас на скамейку запасных до конца этого чертового сезона за то дерьмо, которое вы там вытворяете. Вы позорите себя. Вы позорите болельщиков и наш город. Вы этого хотели?