Книга Следуя за любовью, страница 83 – Ханна Коуэн

— Ты прикалываешься?

— Даже не думаю.

— Как?

Сердце у меня на миг замирает.

— Он из Черри-Пика. Мы встретились в баре, и наше знакомство вышло жутко неудачным, а теперь… он просто все для меня. Броуди каждый день возил меня на работу и домой, потому что я не привыкла ездить за рулем по зимним дорогам. К тому же он постоянно заботится обо мне. Мы так хорошо ладим, что даже страшно. И он даже привез меня к себе на ранчо познакомить с бабушкой и дедом.

Я решаю не рассказывать историю про Бо, потому что это вызовет только еще больше вопросов, на которые у меня пока нет ответов. На эти вопросы он должен ответить мне при личной встрече.

— Так почему ты пыталась это скрыть? – Выражение лица у Брэкстон смягчается, как и голос.

— Я его не скрывала. Я просто пока не планировала рассказывать, – оправдываюсь я. Если вообще собиралась.

— Ничем не лучше. Я думала, ты захочешь всем о нем рассказать, раз он делает тебя такой счастливой.

— Он скоро уедет. Вернется в Нэшвилл. Черри-Пик – лишь временная остановка, – говорю я, и сердце у меня сжимается.

Брэкстон издает какое-то сердитое рычание.

— Я отказываюсь в это верить.

— Верь или не верь, Брэкс, а это так и есть. Вот я смирилась.

Сестра отпускает мою руку и, вскочив на ноги, сердито глядит на меня. С лютой решительностью.

— Знаешь, я три года ждала, чтобы услышать, чтобы ты с таким чувством заговорила о Стюарте, и не дождалась. О Броуди мы говорим в первый раз, и оно тут как тут. Больше мне ничего не нужно знать.

— Все не так просто, и ты это знаешь. У тебя с Мэддоксом тоже все было не так просто, – возражаю я.

— Мы с Мэддоксом – другое дело, и ты это знаешь.

Верно.

— Брось, я поступлю по-своему.

— Отлично!

Я выгибаю бровь.

— Отлично?

— Никто мне не помешает зажать его где-нибудь в углу и лично спросить, как он к тебе относится.

— Что?

Она расплывается в дьявольской улыбке, и у меня обрывается сердце.

— Ты разве не знала, что он будет выступать на свадьбе?

— Чувак!

Этот басовитый возглас исходит от старого приятеля, с которым мы много лет вместе играли в хоккей в Черри-Пике, пока он не оказался в НХЛ. Уокер Моралес – начинающий вратарь в команде «Бобровые хвосты из Оттавы», а сегодня он – новобрачный.

— Столько лет прошло, а ты все как подросток! – шучу я, крепко его обнимая.

Он обрушивает на мою спину кулак, оглушительно хохоча над моей жалкой подколкой. Его густая борода не идет ни в какое сравнение с той растительностью, которую удается отрастить на лице мне.

— А ты все такая же глухая деревенщина! Что, так трудно было оставить шляпу дома хоть на денек?

Я с ухмылкой провожу пальцем по краешку полей упомянутой шляпы.

— Тебе напомнить, какой ты сам был деревенщиной, пока тебя не похитили тренеры из НХЛ? И не гони на мою шляпу. Я в костюме – тебе мало?

— Мне и от родителей напоминаний хватает. Они не дадут забыть, откуда я родом. – У Уокера улыбка до ушей и выражение чистой, редкой радости на лице. – Честно говоря, я бы не удивился, если ты бы явился в джинсах и грязной рубашке. Костюм и шляпу одобряю. Отлично выглядишь, приятель. Уверен, что справишься сегодня?

— Не был бы уверен, меня бы здесь не было.

Это маленькая невинная ложь. Меня здесь не должно быть, и мой врач с этим согласен. Первый прием в центре восстановления голоса у меня назначен на следующую неделю, и, когда я сообщил врачу о планах на сегодня, он был очень встревожен. Петь сегодня – глупый, неоправданный риск, но я дал Уокеру обещание задолго до травмы, а я человек чести. Я не отступаюсь от обещанного.