Книга Следуя за любовью, страница 76 – Ханна Коуэн

Я прислушиваюсь к предостережению и смотрю под ноги.

— Ты когда-нибудь влюблялся?

— В старших классах.

— Вот как! Школьная любовь, да?

— Наверное, – бубнит он.

— И что же случилось?

Броуди тяжело вздыхает.

— Школьная любовь редко к чему-то приводит. Она не понимала, почему мне хотелось уехать, а я не понимал, почему ей хочется остаться здесь навсегда. Я был упрямцем, который думал, что заслуживает большего, чем проторчать тут всю жизнь.

— А теперь этот упрямец думает иначе?

— Если ты спрашиваешь, не хотелось ли мне повернуть время вспять и никуда не уезжать, то мой ответ – нет. Ни ради нее, ни ради кого-то другого. Я всегда любил музыку, и возможность превратить ее в профессию изменила мою жизнь. И к лучшему, и к худшему.

— Нужна смелость, чтобы не отступаться от своих решений. Особенно когда знаешь, какие будут последствия, – говорю я.

— Только обижать любимых такими решениями все равно нестерпимо больно.

— Значит, эта девушка до сих пор живет в Черри-Пике? Твоя школьная любовь?

— Насколько я слышал, она переехала на восток с целым выводком детишек. Жизнь идет, и люди меняются, даже те, кто был уверен, что это не про них.

Я киваю, отыскивая на его лице какие-либо следы огорчения из-за ее отъезда, но не нахожу. И тут же с облегчением вздыхаю.

— Я так и не знаю, как начался твой творческий путь, – говорю я, меняя тему.

Броуди смотрит на меня, подняв бровь.

— Хочешь сказать, что ты не загуглила мое имя в тот вечер, когда мы встретились?

— Вообще-то я была на тебя слишком зла, чтобы тратить еще и ночь на поиск сведений о тебе.

Он громко и от души смеется.

— Логично. В общем, я познакомился с Реджи, главным продюсером студии звукозаписи, когда выступал как-то вечером в маленьком пабе в Эдмонтоне. Там проходил какой-то чудной конкурс талантов. Мы и не догадывались, что ожидается такой известный представитель студии. Но он там был, и ему очень понравился мой голос. Он сказал, что у меня есть все, чтобы преуспеть на музыкальном поприще, а остальное всем известно. До сих пор мне нравилось с ним работать.

— Наверное, Реджи и виноват в том, что у тебя такое раздутое самомнение, – дразнюсь я, подтолкнув его плечом. – Но он прав.

— Да? Хотелось бы в это верить.

— Очевидно, что многие так думают, иначе тебя бы тут не было.

— Имеешь в виду: дома с бабушкой и дедушкой, на лечении после профессиональной травмы?

Я хмурюсь, глядя в землю.

— Нет. Я имею в виду, что ты добился невероятного успеха и занимаешься любимым делом. Многие ли могут этим похвастаться?

Броуди стискивает челюсти, но не от злости. Скорее от досады или огорчения.

— Анна, а ты занимаешься любимым делом?

Его вопрос застигает меня врасплох.

— Не знаю, есть ли что-то, что я люблю так же сильно, как ты музыку, но я довольна.

— Хорошо. Я рад.

Чем дальше мы заходим, тем шире расстилается ферма. Возвышающиеся с правой стороны конюшни выглядят безупречно – нигде ни одной зазубренной или потемневшей досочки. Раздвижная передняя дверь заперта, а боковая открыта, так что лошади могут свободно выходить в огороженный металлической изгородью загон. У меня сердце чуть не выскакивает из груди, когда я замечаю двух жеребят, которые играют в догонялки под присмотром взрослых, собравшихся в другом углу.

— О боже! – выдыхаю я, сворачиваю с тропинки и, взглянув на Броуди, направляюсь к загону. – Можно начать экскурсию отсюда? Пожалуйста! Я не видела лошадей вблизи со школы, да и тогда только из-за забора.