Книга Следуя за любовью, страница 2 – Ханна Коуэн

Последний раз пропустив пальцы сквозь пряди гладких прямых волос, я киваю и поворачиваюсь, чтобы взять телефон. Проведя по экрану, понимаю, что новых сообщений по-прежнему нет. Но, взглянув на его местоположение, доступ к которому Стюарт когда-то мне предоставил, вижу, что он в гавани: наверняка так занят последними приготовлениями, что позабыл сообщить мне, когда приезжать. Я прикинула, что самое верное – явиться в шесть, ведь в прошлом году вечеринка началась в это время. Сестра не отвечает на мое сообщение с вопросом, когда ей сказали приходить, а значит, уже в дороге.

От нашей высотки до гавани полчаса езды, но ехать приятно. Гораздо утомительнее долгий путь пешком от парковки до пристани, особенно в босоножках на танкетке. Когда я выхожу из машины в лучи заходящего солнца, покрытые насыщенным красным лаком ногти на ногах подмигивают ярким бликом.

На стоянке ни одной знакомой машины, и в душу закрадывается недоумение. Новый джип матери – подарок от нового мужа – с его свежим оранжевым покрытием трудно не заметить, но его нигде нет. Может, я просто рано.

«О господи, не стоило! – ахаю я, репетируя, что сказать, когда войду. – Ничего милее я в жизни не видела! Ледяная скульптура моих идеальных форм? В этом году ты превзошел самого себя!»

И я громко, неприлично фыркаю. На ледяную скульптуру я не рассчитываю, но определенно не возражаю против такого подарка.

Пластырь, который я налепила на пятки, готовясь идти к пристани пешком, чудесным образом помогает, и, когда вдалеке показывается гавань, нет еще и намека на мозоли. Прохладный океанский ветерок пробегает по моим волосам и по разгоряченной коже, напоминая, почему мне тут так нравится. Над пристанью парят чайки, указывая путь к поджидающей меня яхте.

Когда я подхожу к корме и поднимаюсь на палубу, вокруг тишина, только вода легонько плещет о борт, покачивая судно. Я взбираюсь по ступеням, ведущим к раздвижным стеклянным дверям, от ничем не нарушаемой тишины у меня начинает сосать под ложечкой, в душу закрадываются сомнения.

Незапертая дверь легко отодвигается.

— Стюарт? – тихо зову я, заходя внутрь.

Сердце пронзает тревога. Никаких признаков вечеринки. Ничего и никого, кроме открытой задней двери.

Каждый шаг звонко раздается по деревянному полу, пока я иду через совмещенную кухню-гостиную. Я не отрываю глаз от распахнутой двери на первую палубу.

— Стюарт?

Никто не отвечает. Слишком тихо… пока это безмолвное спокойствие не пронзает резкий вскрик. Я перехожу с шага на бег и устремляюсь к двери, схватив по пути огнетушитель, стоявший в углу гостиной. Я даже не знаю, как им пользоваться, – и это явно небезопасно – но я и не собираюсь тушить пожар. Двину им кому-нибудь по физиономии, если понадобится.

От звука шлепающих друг о друга тел все внутри у меня холодеет. В ушах стоит оглушительный свист. Каждый шаг по пути от дверей дается с трудом.

— Стюарт! – окликаю я слабым голосом, который звучит удивительно жалко.

Я изо всех сил стараюсь не рухнуть на палубу, потому что колени вовсю трясутся. Открывшаяся моим глазам картина – жестокая шутка, только и всего. Мне снится кошмар, пока сама я мирно и безмятежно свернулась в нашей кровати. В нашей кровати!

Мой прерывистый вздох разрывает тишину, как выстрел. Первой меня замечает женщина, она широко распахивает светло-зеленые глаза и бледнеет. Яркий румянец, только что заливавший ее щеки, исчез. Но капельки пота на лбу еще видны.