Книга Шата, страница 84 – Ри Гува

Алика снова сделала вид, что я не задавала никаких вопросов, а я сделала еще шаг в ее сторону.

— Али, – аккуратно позвала я. – Это неправда. Не верь ему. Он просто ничего не знает. С мамой все хорошо, Алика. Она скоро придет, вот увидишь.

Верила ли я в то, что сказала? Полностью и даже больше! Я точно знала, что мама скоро войдет через эту дверь и даст нам нагоняй. Или не нам, а только мне за испорченное платье, но это было неважно. Я точно знала, что мама скоро придет за нами. По-другому и быть не может. Она же мама. Она не может умереть. Мамы не умирают. У всех детей всегда есть мамы. Кроме Корила, сына конюха. У него только папа, но я точно уверена, что на это есть какая-то очень серьезная причина.

Мне было неважно, что я собственными глазами видела то, что видела, сидя под столом в большом зале. И уж тем более плевать я хотела, что там говорит этот олух, охраняющий нас. Много он понимает… Тоже мне лекарь!

Поэтому, сделав еще несколько безуспешных попыток достучаться до Алики, я просто села на пол перед дверью, скрестила ноги и принялась ждать, когда придет мама. И покормит нас, наконец. Кушать очень хотелось.

— Моя мама тоже умерла, – сказал Корил.

— И что? – буркнула я, отрывая травинки между напольными досками.

Он неловко пожал плечами, стараясь не смотреть в мою сторону. Корил всегда побаивался меня, хотя вроде я ни разу не колотила его.

Мы сидели у конюшни, где заведовал его суровый отец, Лальберт. Ни улыбочки не дождешься от этого брюзги. Даже на праздники. И этот олух, Корил, такой же.

— Без мамы плохо, – сказал он.

— Вот уж не думаю! – скривилась я. – Теперь меня никто не будет лупить. И орать на меня не будет. Тоже мне, большое дело… И без мамки проживу.

Почему-то на последнем слове глаза защипало. Яростно потерев их, я сорвала ромашку, росшую из-под досок, и в клочки разорвала все ее лепестки.

— Митра! – раздалось сбоку. – Вот ты где! Иди сюда. Тебя уже везде обыскались.

Тучная Рея подошла к нам, вытирая руки о фартук. Каштановые пряди выбились из-под чепчика. Лицо потное, щеки красные.

— Чего еще надо? – не поднимая взгляда, пробубнила я.

— Ты забыла, что ли? Сегодня же…

— Помню все! – Я встала и направилась за конюшню, но Рея схватила меня за локоть.

— Митра, так нельзя, мой козленок. Тебе нужно попрощаться с мамой.

— Хозяин сказал, что кто хочет, тот и приходит в усыпальницу.

— Но…

— Я не хочу! – крикнула я и вырвалась из рук кухарки.

— Мой козленок, ты должна… – Ее глаза стали мокрыми.

— Кому? Ей? – злобно закричала я. – Она бросила меня! Она ушла! Она меня бросила! Я ей не нужна, значит, и она мне тоже!

И я побежала прочь.

— Митра! – кричала Рея, пытаясь догнать меня, но куда уж ей.

— Отстань от меня!

— Митра, стой! – запыхавшийся голос Реи становился все тише и тише.

Добежав до потайного лаза, я отодвинула дощечку и выбралась из поместья. Со всех ног помчалась к своему тайному озеру. Щеки были мокрые, слезы лились из глаз, все расплывалось. С гневом растирая их по лицу, я бежала и мысленно твердила: «Она мне не нужна».

Алика заливалась румянцем от стыда, а Руру и Юю пытались не засмеяться. Еще бы! Потешное, наверное, зрелище было, когда меня за шкирку приволокли в их учебную комнату. Хозяин распорядился, чтобы мы с сестрой учились грамоте вместе с его детьми. Эка честь! Больно надо! Рея всегда говорила, что от больших мозгов – большие проблемы. А у меня и так проблем навалом.