Книга Дорожные работы по наследству, страница 182 – Юлия Фирсанова

Чем именно я перекусывала, в памяти почти не отложилось, кажется, это была какая-то мясная похлебка и пряные булочки, возможно, салат. А потом волосы Аста снова накрыли нас пологом, словно закрывая щитом от всего внешнего мира. Странные волосы, они сейчас не были жесткими, но и не путались, как людские. Красивый белый водопад, искрящийся на свету. Страстный шепот: «Моя княгиня!» И удивительно нежные, сильные руки с крепкими когтями, которые ни разу меня не царапнули даже случайно. Зато все мои отметины дроу будто норовил получить в полном ассортименте, подставляясь и провоцируя.

Мы сплетались телами и укрощали поток силы, той, что, если не приручить, способна была утопить в некромантских тенях весь Киградес. Не струйки, капельки или ручейки, но поток пронизывал обоих, сплетая и очищаясь. Он проходил через нашу новую связь, как через фильтр, насыщал чистой силой, покалывающей плоть легкими иголочками и жадно впитываемой сияющим на груди Архетом. Тот лучился, словно двухсотваттная лампочка причудливого дизайна. Радужные зайчики скакали по стенам и потоку, цветные волны открашивали спальню.

Не знаю, сам ли мой дроу был так талантлив, или его учили в пещерах, как учат, скажем, петь или сражаться, да и знать, честно говоря, не хочу. Мне хватало того, что я чувствовала через нашу связь: все его действия искренни, как и чувства. Нет, конечно, не любовь, но яркая страсть и желание быть подле меня, как мужчина, защитник, как часть силы. От того, насколько могущественен Архет и, соответственно, я, его носительница, Асту натурально рвало крышу. И мои волосы. Да, у дроу они точно стали фетишем!

— Твои волосы, – в миг краткого отдыха я задумчиво любовалась живым белым пологом. – Как они ухитряются не путаться и не мешаться? И быть такими длинными.

— Мы привыкаем, – ответил Аст. – Волосы – гордость дроу, часть его силы. А с любой силой надо уметь обращаться. Обрезать волосы дроу – значит унизить его…

— У тебя длинные, – я провела рукой по мягкому, искрящемуся на свету, как снег в солнечный день, водопаду.

— Когда меня низвели из стоящего за плечом до простого стража, волосы укоротили по плечи. Но у меня они всегда росли очень быстро, неизменное свойство дроу знатного рода. Обрезать заново их не успели. Паукам должно подавать пищу на всем возможном пике силы, – помрачнев, поведал Аст.

— Если тебе неприятно, зачем говоришь? – упрекнула я мужчину.

— Ты велела, – с легким недоумением пояснил тот и процитировал мои же речи, импровизацию, сляпанную для приведения воина в чувство: – Твое слово – истина. Твое желание – закон. Твой приказ – моя воля.

— Одно дело приказ, другое – просто разговор. Неприятно – смени тему, – поправила я.

— Прости, моя княгиня, я снова ошибся, – тонко улыбнулся дро-су. – У матрон любое слово, вне зависимости от того, где изречено, равнозначно приказу. И ослушание жестоко карается.

— Ладно, давай, я тебя покараю, – улыбнулась я, – могу покусать, – рука прошла по груди, – могу поцарапать, – я наклонилась и шутливо клацнула зубами над ухом Аста. – С чего начнем?

— На твое усмотрение, моя княгиня, – лицо дроу озарилось жадной улыбкой. – Все, что ни пожелаешь! И до тех пор, пока будет во мне нужда!

— Исходя из твоей миссии составного узора якорения некроманта, временные рамки определить сложно. Говорят, они практически бессмертны, – деловито проинформировала я любовника.