Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 67 – Мария Минц, Злата Уютная

У меня внутри все кипело от негодования.

Я просто не могла в это поверить!

Иметь в руках потенциальное лекарство от чумы и просто положить его на полку, потому что «сейчас нужнее другое»?! Да это же… это же преступная халатность!

Этот Фэйтан был не просто недальновидным, он был настоящим вредителем! Если бы в моем мире какой-нибудь министр здравоохранения провернул такое, его бы не просто уволили, а отдали под суд! Я с такой силой сжала кулаки, что ногти впились в ладони.

Морган снова указал на карту королевства.

Теперь я заметила то, на что не обратила внимания раньше. На ней, в самых отдаленных провинциях, на востоке и на юге, уже стояли маленькие красные крестики. Их было немного, всего с полдюжины, но от одного их вида у меня по спине пробежал холодок.

— Из-за этого… гениального решения, — с ядовитым сарказмом продолжил Морган, — мы сейчас снова оказались на пороге эпидемии. Но теперь у нас нет даже того рецепта. Часть архива сгорела во время пожара несколько лет назад, и записи Эйнара были утеряны. Остались лишь обрывки и разрозненные формулы, из которых ничего не понятно.

— Между тем, из дальних уголков королевства к нам уже поступают сообщения о странной болезни с уже знакомыми симптомами. И, если поначалу еще была надежда на то, что это случайность или другая болезнь с похожими симптомами, то сейчас… — его голос становится тихим, а сам Морган обреченно качает головой, — На прошлой неделе мы получили донесение из портового города на восточной границе. Там заражен целый квартал. Тлеющая Чума вернулась.

Я смотрела на карту, на эти красные пометки, которые расползались по ней, как раковая опухоль, и чувствовала, как по спине побежал холодный пот.

Теперь я поняла чем для местных был рецепт Эйнара.

Он был не просто лекарством от самой страшной болезни.

Этот рецепт был единственной тоненькой ниточкой, за которую можно было ухватиться, чтобы не дать этому миру сорваться в бездну.

Морган аккуратно развернул еще один сверток, который до этого держал в руках.

— Но есть и хорошая новость, — сказал он, и я с надеждой подалась вперед. — Эйнар, тот лекарь, был человеком дотошным и предусмотрительным. Он вел личный дневник, куда записывал все свои исследования. И там, среди прочего, была и копия того самого рецепта.

Архилекарь расстелил пергамент на прилавке. Мое сердце забилось чаще, но радость была преждевременной.

Это был не целый свиток, а скорее несколько склеенных вместе обрывков, хрупких и потемневших от времени и сырости. Чернила местами расплылись, превратившись в нечитаемые кляксы, а края пергамента были обожжены и потрепаны.

— К сожалению, — с горечью продолжил Морган, — дневник хранился в не самых лучших условиях. И это все, что от него осталось. Прочитать и, тем более, восстановить рецепт по этим обрывкам пока не удалось никому.

Я склонилась над пергаментом. Запах старой бумаги и выцветших чернил ударил в нос. Я всматривалась в уцелевшие строки, пытаясь разобрать витиеватый почерк лекаря Эйнара. Многое было непонятно — какие-то алхимические символы, странные термины. Но кое-что мне все же удалось разобрать:

«…лишайник, что растет лишь в глубоких пеще…» (слово было нечитаемо, превратившись в темное пятно), «…собирать в полной темноте…», «…особый отвар для брожения…», «…выдержка в течение трех дней…» (дальше снова была клякса), «…субстанция, убивающая гниль…».