Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 60 – Мария Минц, Злата Уютная

Закончив с «антибиотиком», я взялась за «Сердечник Успокаивающий». Пульс был слишком частый и слабый, сердце работало на износ, и его нужно было поддержать.

Эту настойку я тоже развела и так же, по капелюшечке, влила ей под язык.

А потом началось ожидание. Время потеряло свой счет. Оно то тянулось невыносимо медленно, то сжималось в один напряженный миг.

Я сидела у ее кровати, не сводя с нее глаз, держа ее холодную, безвольную руку в своей. Я постоянно проверяла пульс, дыхание, цвет кожи. Я смачивала ее пересохшие губы водой, протирала лоб прохладной влажной тканью, тихо говорила с ней, рассказывала какую-то ерунду, просто чтобы она слышала человеческий голос, чтобы ее подсознание знало, что она не одна, что за нее борются.

Я не знаю, сколько прошло времени. Может, час, может, три.

За окном наступили сумерки. Я чувствовала, как мои собственные силы на исходе, глаза слипались от усталости, но я не позволяла себе расслабиться ни на секунду.

И вот, когда я уже начала отчаиваться, я заметила первые изменения.

Едва уловимые, но они были!

Дыхание Элизы стало чуть глубже, не таким прерывистым. Синюшность на губах и ногтях начала медленно отступать, уступая место бледно-розовому цвету.

А потом я почувствовала, как пульс под моими пальцами стал более четким, более сильным. Он все еще был частым, но уже не таким нитевидным, не таким отчаянным.

Она выживет!

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как по всему телу разливается свинцовая усталость, но вместе с ней — огромное, всепоглощающее чувство облегчения и… да, гордости.

Мы победили.

В этой схватке со смертью мы оказались сильнее.

Я просидела с ней до глубокого вечера. Когда сумерки сменились иссиня-черной темнотой, Элиза спала, но это был уже не бессознательное забытье, а глубокий, целительный сон. Температура упала, дыхание было ровным.

Кризис миновал.

Перед уходом я еще раз проветрила комнату, поправила одеяло и оставила на тумбочке лекарства и записку для Лиры с подробными инструкциями, что и как делать дальше.

Выходя из дома, я чувствовала себя абсолютно выжатой, но в то же время невероятно счастливой. Мы это сделали. Мы спасли человека. И это было самое главное.

Но это чувство удовлетворения было недолгим.

Победа в одной битве еще не означала победу в войне. Пока я шла по пустынным улочкам обратно к аптеке, холодный голос разума, голос врача, начал нашептывать мне в ухо неприятные вещи.

Сейчас состояние Элизы было стабилизировано, но оно было хрупким, как тонкий лед на весенней реке. Септический шок — это не насморк. Это как пожар в доме — недостаточно просто плеснуть ведро воды и уйти, надеясь, что все потухнет.

Нужно оставаться рядом, постоянно следить за дыханием, за пульсом, за реакцией организма на лекарства, чтобы в случае чего немедленно скорректировать дозировку, быть готовой к любым осложнениям. Одно неточное действие, один пропуск приема лекарств и все может пойти по наихудшему сценарию.

В идеале Элизу нужно всеми правдами и неправдами как-то положить в лечебницу. Тем более, что мой гениальный план с переодеванием  был отчаянной авантюрой, рассчитанной на короткое время. Я не могла долго отсутствовать в аптеке. Рано или поздно обман бы вскрылся.

Инквизиторы — не идиоты. Один неосторожный вопрос Лире, один случайный взгляд на нее вблизи — и нашему маскараду хана. И тогда — точно все. Обратно в казематы, но уже без малейшего шанса на спасение.