Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 147 – Мария Минц, Злата Уютная

Мы решили действовать.

Завели его в маленькую подсобку и надавили на него.

Сначала он отнекивался, глаза бегали.

— Это ничего не доказывает! Мне просто было интересно! Хотел понять, как работает лекарство, чтобы лучше его производить!

— Интересно? — взвился еще один аптекарь и в его голосе прозвучала сталь. — А почему тогда ты ушел самый последний из нас, незадолго до Тоды, хотя всегда уходил раньше всех? И почему, как оказалось, ты спрашивал у инквизиторов когда они меняют посты возле пивоварни?

Карстен начал паниковать. Он бледнел, потел, мямлил что-то невнятное, настаивая на том, что это всего лишь интерес, волнение за безопасность нашего лекарства.

— Это Гнидден, да? — спросил я прямо, глядя ему в глаза. — Это он заставил тебя ему все рассказать? Это он спланировал кражу?

Он молчал, сжавшись в комок. И тогда самый старший из магистров, тот самый седой, сказал тихо, но так, что по спине пробежали мурашки:

— Мальчик, если ты не скажешь, инквизиция выбьет из тебя правду. И это будет не так аккуратно, как наш разговор. Ты предал не только нас. Ты предал королевство. Ты обрек на смерть тех, кому сейчас не хватит лекарства. Имена. Сейчас.

Что-то в нем сломалось. Карстен сдавленно всхлипнул.

— Гнидден... Это все Гнидден. Он подошел ко мне накануне... Сказал, что я талантлив, что жалеет о том, что меня не ценят по достоинству. Он подговорил меня и сказал, что когда он продаст лекарств, то сможет выбить для меня особое место при дворе... И денег... он обещал кучу денег. Мне нужно было только... держать его в курсе всего, что здесь происходит и подготовить все к взлому.

В комнате повисла гробовая тишина.

Возмущение было таким плотным, что его можно было резать ножом.

Некоторые из магистров смотрели на Карстена с таким презрением, что, казалось, вот-вот плюнут в него.

Предать своих ради денег и пустых обещаний... когда вокруг свирепствовала чума.

— Инквизиторов, — коротко бросил я.

Двое стражей, всегда находившихся неподалеку без лишних слов схватили бледного, дрожащего Карстена. Он не сопротивлялся, только тихо плакал.

После того как его увели, в пивоварне стало тихо.

Мы продолжили работать.

Но теперь с еще большим остервенением, будто пытаясь смыть грязь предательства чистотой нашего труда.

К ночи мы, наконец, закончили очистку и выпаривание. Получилось несколько склянок чистого, концентрированного лекарства. Вдесятеро меньше украденного.

На этот раз я никуда не ушел.

Усталость валила с ног, но страх повторной кражи был сильнее.

Я остался на ночь в пивоварне, устроился в углу, на груде мешков из-под хмеля, и почти мгновенно провалился в тяжелый, беспокойный сон.

Меня разбудил шорох.

Сердце бешено заколотилось. Опять?

Я затаил дыхание, медленно приоткрыв один глаз.

В тусклом свете ночника, что я оставил гореть, у стола с готовым лекарством маячила... фигура.

Невысокая, сгорбленная, в темном платке. Она что-то искала на столе, ворча себе под нос. И голос этой фигуры почему-то казался мне очень знакомым.

— Ханна? — неуверенно прошептал я, приподнимаясь.

Фигура вздрогнула и резко обернулась. Из-под платка на меня глянули два огромных, светящихся в полумраке янтарных глаза.

Да, это была она!

— А, мальчишка, — проворчала она, не выражая особого удивления. — Ты чего тут делаешь?