Книга Тронутая Человеком-тенью, страница 6 – Винтер Рэндалл

— Где ты? — наконец выдавливаю я, голос слабеет от страха.

‒ Я здесь.

И в позднем утреннем свете я наблюдаю, как тень, не прикрепленная ни к чему, скользит по земле передо мной. Она поднимается с земли, становясь чем-то большим, чем тень. Это, как будто черный дым и тень, смешанные вместе, не твердые, но и не нетвердые. Когда она поднимается во всю высоту, я почти могу различить лицо, наклон скул и форму глаз, они есть, но на самом деле их нет, все одновременно.

Мое дыхание дрожит, когда тень наконец останавливается, явно ожидая реакции, но теперь, когда я смотрю на нее, я не могу заставить себя заговорить.

‒ Меня зовут Габриэль, —говорит тень, но изгиб его рта не двигается. Он определенно говорит прямо в мой разум. Как, черт возьми, он это делает? — Как тебя зовут?

— Калиста, — говорю я.

Глаза тени расширяются.

‒ Красивое имя. Калиста, мне очень жаль, что я напугал тебя. Это не было моим намерением. Я знаю, что мне вообще не следовало с тобой разговаривать, но ты первое по-настоящему прекрасное, что я увидел за долгое время. Я ничего не мог с собой поделать.

Я понятия не имею, как на это реагировать. Долгое время мы просто смотрим друг на друга, пока, наконец, он не говорит:

‒ Пожалуйста, зайди внутрь. Я хотел бы поговорить с тобой.

— Мы уже разговариваем, — говорю я. Ппульс еще не замедлился, дыхание все еще прерывистое. Конечно, он кажется добрым. Кажется, он не хочет причинить мне боль. Но как я могу знать наверняка? А что, если он заманит меня обратно в дом и убьет? Или овладеет мной или что-то в этом роде? Он демон? Монстр?

‒ Я знаю, что ты все еще напугана. Но могу ли я указать, что если бы я хотел убить тебя, я бы уже сделал это? Мы были одни в этом лесу два дня.

Я сжимаю и разжимаю руки.

— Так... ты просто наблюдал замной?

Его рука падает на бок.

— У меня нет выбора. Я привязан к этому дому. Там, где мы сейчас стоим, это самое большое расстояние, которое я могу от него уйти. Да, я мог бы уйти как можно дальше в лес, пока ты была здесь, но ты приехала ночью, сияя ярко, как солнце, и я не мог оторваться.

Слишком много всего нужно обдумать. У меня так много вопросов, но я даже не знаю, с чего начать. Я выравниваю дыхание и закрываю за собой дверцу машины. Странное мерцание проходит через Габриэля, как капелька радости. Думаю, он доволен тем, что я не ухожу.

— Мне нужно все понятьк концу этого разговора, иначе я ухожу.

Он ничего не говорит. Вместо этого он рассеивается в воздухе, словно кто-то дует на струйку дыма, а я остаюсь смотреть на мощеную дорожку, залитую солнечным светом.

Я нахожу Габриэля в гостиной в передней части хижины, ожидающего меня. Солнечный свет проникает через окно, но он сидит в кресле в самом темном углу комнаты. На солнце он, казалось, едва ли вообще там был, но здесь, где солнце не светит на него напрямую, я могу лучше разглядеть его очертания, очертания его подбородка и широких плеч. Его глаза все еще темные, как полночь, у них совсем нет белков, что тревожит.

Я сажусь на диван, как можно дальше от него, все еще не уверенная, что чувствую по поводу всего этого. Ощущаю себя, как в фильме ужасов, но фильм ужасов, по-видимому, хочет подружиться.

Его глаза двигаются вперед и назад, черное движется по черному.