Книга Единственная повелителя орков, страница 87 – Елена Сергеева, Таша Тонева

Лаэрин отдает приказ своей страже.

— Уведите его. Пусть приговор исполнится до заката солнца. Я не хочу, чтобы тень его имени оскверняла эту землю дольше.

Стража, с лицами, выражающими отвращение, увела обмягшего от потрясения Киртаса. Его участь решена. Он будет не казнен — его имя предадут забвению.

В этот момент Тейрон, мой отец, без сил рухнул на колени, его тело сотрясали рыдания. Осознание того, что он стал соучастником в смерти собственной дочери, было для него страшнее любого приговора.

Но на этом процесс явления истины не остановился.

Я не отошла от камня. У меня был еще один вопрос, который я хотела сегодня решить. О черной веялке.

В том ворохе воспоминаний, что меня закружил в тот день, я вспомнила один подслушанный разговор. И сейчас собиралась напомнить о нем повелителю эльфов. Лаэрин показался мне достойным и честным правителем, остро желающим восстановить правду. Только он мог помочь мне.

Я сделала шаг вперёд, к самому краю сияющего круга. Моя ладонь всё ещё чувствовала лёгкое покалывание от прикосновения к менгиру, а внутри всё звенело от только что пережитого. Но останавливаться было нельзя. Правда, как гнойник, должна была быть вскрыта полностью.

— Владыка Лаэрин, — мой голос прозвучал чётко, нарушая тягостную тишину, повисшую после признаний Киртаса. Все взгляды, полные смятения, устремились на меня. — Камень Истины показал одно преступление. Но за ним кроется другое. Не менее страшное. И оно касается не только прошлого, но и настоящего.

Лаэрин с трудом перевёл на меня взгляд, ещё не оправившись от шока. В его глазах читалась готовность услышать всё до конца, какой бы горькой ни была правда.

— Я была знахаркой, — продолжала я, обращаясь уже ко всем собравшимся. — И мне приходилось сталкиваться с черной веялкой. Болезнью, что косила детей орков и людей, но ваших сородичей, владыка, будто обходила стороной. Я слышала, что у эльфов есть от нее лекарство, но они ни с кем делятся с ним. А потом я узнала, что они уничтожают тех целителей, кто смог успешно лечить ее, раскрыв их секрет. На своем опыте узнала, — прямо заглянула в глаза Лаэрина.

Я увидела, как напряглись орки. Они кивали, сжимая кулаки. Они слишком хорошо знали эту боль.

— И два дня назад, когда духи вернули мне память, я вспомнила кое-что. Я вспомнила разговор, который подслушала незадолго до… своей смерти. Разговор моего учителя магии и Киртаса. Они говорили о «мере предосторожности». О том, что ослабленные дикари не посмеют посягнуть на наши земли. Прежний владыка не поддерживал эту идею. Поэтому Киртас действовал тайно и через моего отца. Он был наместником в Южном лесу. Они говорили о болезни. И о том, что у эльфов есть от неё снадобье. Но делиться им они не намерены. Более того, они обсуждали как усилить распространение эпидемии.

По толпе эльфов прокатился взволнованный шёпот. Лаэрин выпрямился, его бледное лицо исказилось новым, теперь уже жестким выражением.

— Ты утверждаешь… — его голос обрел твердость и властность. — Ты утверждаешь, что мы… не просто допускали эту болезнь, но распространяли ее? Что у нас было лекарство, и мы его намеренно утаили?

Я не ответила. Вместо этого я снова положила ладонь на прохладную поверхность менгира.

— Камень Истины! Покажи им! Покажи правду о чёрной веялке!