Книга Единственная повелителя орков, страница 83 – Елена Сергеева, Таша Тонева

— Я… я сделаю это, — тихо сказал он, наконец. — Камни истины не лгут. Истина должна быть установлена. Я хочу ее знать. Ради будущего моего народа. И я приму любую правду. Встретимся через два дня у Круга истины. Я выполню твои условия.

Он развернул своего коня и медленно поехал прочь, его фигура таяла в серой мгле, унося с собой семена грядущей бури.

Мы стояли в гнетущем молчании. Шаман остро взглянул на задумчивого Таагана, обнимающего меня.

— Теперь ты видишь, повелитель? Иногда месть — это не ярость, а терпение. Чтобы позволить лжи самой запутаться в своих сетях.

Тааган молчал, глядя в ту сторону, где исчез эльф. Я видела, что его его ярость постепенно сменилась холодной, сосредоточенной решимостью.

Вечер того дня был тревожным и тихим. Мы разбили лагерь на краю мертвого леса, но даже тепло большого костра не могло разогнать могильный холод, исходивший от черной земли.

Тааган сидел рядом со мной, его молчание было тяжелым и очень многогранным. Он смотрел на огонь, но видел, должно быть, другое пламя — то, что поглотило лес десять лет назад.

Спустя бесконечно долгие мгновения он повернулся ко мне, и в его глазах бушевала буря эмоций.

— Ты никогда не рассказывала мне о нем, — его голос был низким, почти шепотом, но я явственно услышала в нем напряжение. — О твоем женихе. Каков он был? Почему ты согласилась на эту помолвку? Ты любила его?

Я вздохнула, обхватив колени. Воспоминания о Киртасе были сейчас туманными и неприятными, как старая пыль, что забилась в нос, рот, глаза и уши.

— Я не соглашалась, Тааган. Среди эльфов высших родов это обычное дело — договорные браки. Мой отец заключил этот союз, когда я была еще ребенком. Это должно было укрепить положение нашего дома. Киртас… — я искала слова, чтобы описать того холодного, расчетливого эльфа. — Он был идеален внешне. Безупречен, как ледяная скульптура. И так же холоден. Для него я была еще одним активом, красивой вещью, которая должна была перейти в его собственность. Ни о какой любви речи не шло. Мне было все равно, ведь мое сердце молчало в то время.

Тааган хмуро слушал, его пальцы непроизвольно сжимались в кулаки.

— И когда ты встретила меня… — он не договорил.

— Когда я встретила тебя, той ночью под зеленой луной. Все изменилось. Я впервые поняла, что такое настоящие чувства, — тихо призналась я, глядя на него. — Ты был всем, чего он был лишен. Страстью, силой, искренностью. Я полюбила. Так сильно, что решила отказаться от всего, что мешало мне быть с тобой. Решение уйти к тебе было самым легким в моей жизни, хоть и самым опасным, — грустно улыбнулась ему, завершая свое признание.

Он долго смотрел на меня, и буря в его глазах понемногу утихала, сменяясь глубокой, бездонной нежностью.

— Но ты до сих пор не назвала имени того, кто налил яд в кубок. Ты знаешь его? Ты ведь вспомнила? — требовательно произнес он.

Я кивнула, и по моей спине пробежал холодок отдаленной смерти.

— Вспомнила, — прижалась к его ладони щекой в поисках такой необходимой мне сейчас ласки и поддержки. — Прости, но я не назову его сейчас. Я сделаю это завтра. Перед лицом духов и перед теми, кого он обманывал все эти годы. Пусть все услышат правду из его собственных уст. Прошу тебя, не вмешивайся раньше времени. Дай мне сделать это, — подняла глаза и умоляюще посмотрела я на него.