Книга Пленница ледяного замка, страница 79 – Veronika Moon

Она сделала негромкий звук, наступая на скрипящую половицу. Он вздрогнул, и его лицо мгновенно преобразилось. Маска холодности и контроля вернулась на место так быстро, что она могла бы подумать, что ей померещилось. Но она видела. Она знала.

— Что тебе нужно? — его голос был резким, но в нём слышалась усталость, которую он уже не мог скрыть.

— Я… я не знала, что ты здесь, — честно сказала она, не решаясь войти.

— Очевидно, — он сухо бросил, убирая локон обратно в ларец и захлопывая крышку с таким видом, будто захлопывал гроб. — Подвалы — не место для прогулок, Аделаида. Особенно после сегодняшнего урока.

— Именно поэтому я здесь, — нашлась она. Её собственный голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Она сделала шаг вперёд. — Ты показал мне правду. Теперь я хочу понять её до конца. Кто он, тот мальчик? И что с ним случилось, чтобы стать… тобой?

Он медленно поднял на неё взгляд. В его глазах не было гнева. Была усталая война.

— Тот мальчик умер, — безжалостно произнёс он. — Его убили. И ты напрасно ищешь в нём оправдание для того, кем я стал.

— Я не ищу оправданий, — она подошла ближе, теперь они были разделены лишь открытым ларцом. — Я ищу понимания. Ты сказал, что наша связь — это факт. Так позволь мне понять её. Не как твой учитель. Не как твой враг. А как… — она запнулась, не в силах подобрать слово.

— Как кто? — он встал, и его тень снова накрыла её, но на этот раз в ней не было угрозы, лишь тяжесть прожитых веков. — Как жена? Ты думаешь, брачный обет даёт тебе право копаться в моих ранах?

— Нет! — вырвалось у неё, и в её голосе снова зазвучал тот самый огонь, что она видела в зеркале. — Это даёт мне право не позволять тебе хоронить себя заживо в этих ранах! Ты показал мне, какую силу я имею над тобой. Что, если я решу использовать её, чтобы… вытащить тебя?

Он замер, и в его глазах вспыхнула буря — ярость, недоверие и та самая, крошечная, слабая надежда, которую он, казалось, ненавидел больше всего на свете.

— Это было бы величайшей глупостью в твоей жизни, — прошипел он. — Ты не знаешь, что скрывается подо льдом. Ты можешь высвободить нечто, что уничтожит нас обоих.

— А может, и нет! — она не отступала, её грудь вздымалась. — Может, подо льдом есть ещё что-то. Тот, кто может смеяться. Тот, кто может чувствовать не только боль.

Он смотрел на неё, и его дыхание участилось. Он поднял руку, и она замерла, ожидая, что он оттолкнёт её, схватит или… Но он лишь медленно, почти с нерешительностью, провёл кончиками пальцев по её щеке. Это прикосновение было таким же ледяным, но в нём не было ни собственничества, ни насмешки. В нём было… изумление. И мучительный вопрос.

— Зачем? — прошептал он, и его голос звучал разбито. — Зачем тебе это? После всего, что я сделал.

Она не знала ответа. Ни один разумный ответ не приходил в голову. Была только правда, внезапная и непреложная, как удар сердца.

— Потому что я тоже начала бояться, — призналась она ему, и её собственный шёпот был полон страха. — Но не тебя. А той пустоты, что будет, если ты в неё окончательно исчезнешь.

Их взгляды встретились в полумраке подвала, и в этот миг между ними не было ни учителя и ученицы, ни охотника и добычи. Были только два одиноких, запутавшихся человека, стоящих на краю пропасти, которую они сами и вырыли. Он первый отвёл взгляд. Он отступил, и его лицо снова стало непроницаемым, но она увидела — его рука, сжимавшая край ларца, дрожала.