Книга Пленница ледяного замка, страница 77 – Veronika Moon

В столовой за завтраком царило гнетущее молчание. Итан сидел во главе стола, погружённый в изучение какого-то отчёта. Он был безупречен и холоден, как всегда, но сегодня его отстранённость казалась Аделаиде звенящей, натянутой, как тетива лука. Лиам не появился. Она пыталась есть, но еда казалась безвкусной. Она чувствовала на себе взгляд Итана, тяжёлый и неотрывный, но каждый раз, когда она поднимала глаза, он был погружён в чтение.

— Ты плохо спала, — наконец произнёс он, не глядя на неё. Это была не просьба поделиться, а констатация факта.

Аделаида вздрогнула.

— Почему ты так решил?

— Замок отражает моё состояние, — он отложил бумаги и посмотрел на неё. Его серебряные глаза были тёмными, почти чёрными. — А сегодня утром в восточном крыле было особенно холодно. В твоих покоях.

Она похолодела. Так он знал. Значит, её сон, её страх… всё это было на виду. Его сила была вездесущим напоминанием о её уязвимости.

— Я не могу контролировать твоё настроение, — сказала она, и в её голосе прозвучала горечь. — Я не могу контролировать холод, который ты насылаешь на эти стены. Я даже не могу согреть собственную спальню.

Он внимательно посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то новое — не раздражение, а что-то вроде понимания.

— Ты хочешь контроля? — спросил он тихо. — Контроль — это иллюзия. Но понимание доступно даже тем, у кого нет дара. — Он поднялся. — Урок сегодня будет другим. В Зеркальном зале. Через час.

Зеркальный зал был именно таким, как звучало его название. Стены, пол и часть потолка были отполированы до зеркального блеска чёрным обсидианом. Здесь не было ни одного предмета мебели, только бесконечные отражения, уходящие в темноту. Воздух был неподвижным и густым, словно в гробнице.

Итан ждал её в центре зала. Его отражение множилось в чёрных зеркалах, создавая холодных призраков.

— Замок отражает меня, — начал он без предисловий, его голос отражался от стен. — Но эти зеркала… они отражают правду. Ту, что скрыта за масками. Ту, что мы носим даже перед самими собой.

— И что я должна здесь делать? — спросила Аделаида, и её собственный голос, умноженный и испуганный, вернулся к ней со всех сторон.

— Смотреть, — он сделал шаг к ней, и сотни отражений сделали шаг навстречу к ней. — Не на меня. На себя. На нас.

Он подошёл так близко, что их отражения слились в чёрных зеркалах. Она видела своё бледное, испуганное лицо рядом с его бесстрастным, магическим профилем.

— Вчера ты сказала, что тебя раздражает твоя реакция на меня, — прошептал он. — Посмотри, что это за реакция. Посмотри правде в глаза.

Она оторвала взгляд от его реального лица и посмотрела на их объединённое отражение в стене. И застыла. Это было не просто их изображение. Зеркала искажали его, преломляли, вытаскивали наружу скрытые сущности. Она видела себя — но не ту, что знала. Её отражение было прямым, гневным, с глазами, полными огня и решимости. А вокруг него, будто аура, клубился морозный вихрь — его сила, его влияние, которое она впитала в себя, как губка. А его отражение оно было другим. Маска холодности треснула. В глазах его зеркального двойника бушевала буря — ярость, да, но и боль. Одиночество. И… голод. Не физический. Душевный. Голод по теплу, по свету, по тому огню, что горел в её собственном отражении.