Книга Пленница ледяного замка, страница 63 – Veronika Moon

Итан подошел к столу и положил перед ней тот самый детский рисунок.

— Я родился с этой силой, Аделаида, — сказал он, и его голос был тихим, но твердым. — Она всегда была моей. Не чужая. Не проклятие. Мое наследие.

— Я знаю, — так же тихо ответила она, ее пальцы легли на пожелтевший пергамент.

— Она украла у меня не просто семью, — продолжил он, глядя на рисунок. — Она украла у меня жизнь. Будущее. Но сейчас... сейчас я впервые понимаю, за что именно я должен мстить. Не за их смерть. За украденные у нас всех жизни. За будущее, которое мы могли бы иметь.

— Что ты будешь делать? — спросила она, поднимаясь и обходя стол.

— Я найду ее, — его серебряные глаза встретились с ее взглядом, и в них не было привычной насмешки или холодности. Была лишь бездна боли и непоколебимая воля. — И я не убью ее. Смерть — это слишком легко. Слишком милосердно. Я верну себе то, что она отняла. Я заставлю ее посмотреть в глаза тому, кого она пыталась уничтожить. Сильвану. Моему отцу, чью память она осквернила. Моей сестре, чью жизнь она отняла. И тому мальчику... — его голос дрогнул, — ...тому мальчику, который мог бы вырасти в правителя, а не в чудовища, которым она меня сделала.

Он сделал шаг к ней, и теперь их разделяли лишь сантиметры.

— Но я не смогу сделать это один. Ее сила... это не магия в привычном понимании. Это сила веры. Фанатизма. Сила, выкованная в ненависти к самой сути того, что я есть. А моя... — он покачал головой, и в его глазах мелькнула тень неуверенности, которую он ей показывал впервые, — моя сила только начинает просыпаться по-настоящему. Я заново учусь ходить.

Аделаида подошла к нему вплотную.

— Ты не один, — сказала она. — Ты дал мне клятву быть моей стеной от любой бури. А я дала клятву быть твоим огнем. Пора начать исполнять эти клятвы.

Она протянула руку, ладонью вверх. Открытый жест. Предложение. Выбор.

Итан посмотрел на ее руку, потом на ее лицо. И медленно, почти нерешительно, положил свою ладонь на ее. Его пальцы были холодными, но в их прикосновении не было прежней ледяной власти. Было доверие. Признание. Благодарность.

* * *

Шли дни, превращаясь в недели. Замок, всегда пребывавший в состоянии напряженного затишья, теперь напоминал улей перед грозой. Призрачное перемирие между Итаном и Аделаидой сменилось странным, молчаливым союзом. Они не обсуждали находку в склепе. Не говорили о матери. Слова были слишком хрупки и опасны для той правды, что висела между ними. Но безмолвие было обманчивым. Аделаида чувствовала, как энергия в замке меняется. Если раньше холод Итана был статичным, вечным, как лёд горной вершины, то теперь он вибрировал. То сжимался, становясь таким острым, что воздух звенел, то отступал, оставляя после себя щемящую усталость. Он учился. Переучивался. И это было мучительно.

Однажды ночью её разбудил грохот. Не яростный, каким бывал раньше, а глухой, полный отчаяния. Звук шёл из его покоев. Аделаида набросила пеньюар и вышла в коридор. У его двери она замерла, прислушиваясь. Из-за дубовых панелей доносилось тяжёлое, прерывистое дыхание, словно он только что бежал без оглядки. Она уже собиралась уйти, но её рука сама легла на ручку. Дверь была не заперта. Итан стоял посреди комнаты, спиной к ней. Его плечи напряжённо вздымались. Вся комната была усеяна осколками хрустального графина, что обычно стоял на его столе. На стенах и полу змеились причудливые ледяные узоры — не идеальные и симметричные, как прежде, а хаотичные, рваные, будто нарисованные дрожащей рукой.