Книга Любовь всей моей смерти. Том 1, страница 115 – Дэпаранг [Daeparang]

Кёнхван так громко смеялся, что ему пришлось даже схватиться руками за свой живот, но в следующее мгновение он внезапно вздрогнул от удивления. Такое странное поведение было совершенно не по душе Сонхону. Нисколько не скрываясь, он открыто демонстрировал свое презрение к этим двум болванам.

«Он все равно никогда не отличался умственными способностями».

Решив, что Кёнхван окончательно слетел с катушек, Сонхон лишь цокнул языком.

— Хасон, видишь, у меня по руке даже мурашки побежали! А этот парень умеет удивлять, правда? Боже, что он вообще творит? Я в шоке… Я его знаю от макушки до пят, но впервые вижу, чтобы До Чжиху вытворял что-то подобное. Я и не думал, что когда-то наступит тот день, когда я собственными глазами увижу, как этот парень вытворяет что-то, что способно вызвать у меня такие мурашки, но вот сегодня он настал! — легкомысленно произнес Кёнхван, снова слегка вздрогнув.

Услышав реакцию Кёнхвана, Сонхон пожелал тоже подглядеть за царем. Недоумевая, что же там могло вызвать такую суматоху, он с абсолютно безразличным видом, словно это его ни капли не заботит, выхватил калейдоскоп и сам заглянул внутрь. И тут же закрыл глаза, будто увидел что-то, что ему не следовало видеть.

— Черт! — красноречиво слетело с его губ.

Увидев реакцию Сонхона, Кёнхван потряс перед ним вновь оказавшимся у него в руке калейдоскопом, словно призывая коллегу посмотреть на это зрелище еще раз, и разразился очередной порцией смеха:

— Я же говорю, он не в себе.

— Ох, убери это от меня. — Когда Кёнхван сунул ему в лицо калейдоскоп, Сонхон испуганно отвернулся.

Советник продолжал вертеть головой из стороны в сторону в попытках стереть из своей памяти образ увиденной им сцены.

Люди, которые отражались в калейдоскопе, выглядели в точности как обычные Чжиху и Шихён. Образы-то их были, конечно, знакомыми, только вот их действия были настолько необычными, что заставляли скрипеть зубами от негодования.

Эти двое прогуливались по улице, настолько открыто выражая свои чувства, что грозились нарушить все правила приличия. Когда ветер слегка растрепал волосы Шихён, Чжиху протянул к ней свою ладонь, чтобы их поправить. Затем девушка положила голову ему на плечо, а он сильнее прижал ее к себе. Они вели себя так, что любой, кто их бы сейчас увидел, мог бы подумать, что они только вошли в свой конфетно-букетный период.

Это было просто возмутительно! Такого непристойного поведения Сонхон еще не видел, что и заставило его на какое-то время лишиться дара речи.

— Видишь, я же говорил, — произнес Кёнхван, похлопав по плечу потерянного Сонхона.

Советник тут же начал мотать головой, будто всего, о чем они тут говорят, просто не может быть. Затем он внезапно обратился к Хасону:

— О чем мы вообще тут говорим, если господин Хасон сейчас снова откроет им путь обратно? Может, царь и ведет себя непристойно, но он сейчас вернется. Верно же, господин Хасон?

Неожиданно на лице Хасона отразилось замешательство, и, облизнув губы, он произнес:

— Дорога из мира живых в царство Ямы откроется завтра, где-то к часу петуха¹⁸.

— Что?

Впервые со времен юношества голос Сонхона был настолько высок. Не в силах больше сдерживаться, царский советник потряс в воздухе даже не одним, а двумя кулаками. Сегодня он в очередной раз убедился в том, что каждая встреча с Хасоном доводит его до бешеной ярости, и поклялся, что прекратит любые отношения с ним. Сонхон сделал пару глубоких вдохов, чтобы усмирить тяжелое дыхание. Немного успокоившись, он вытаращил глаза и сквозь зубы отчеканил свои вопросы к лису: