Книга Статья о любви, страница 31 – Елена Анохина

Мысль была настолько чужеродной для его вселенной, где все решалось силой или деньгами, что на мгновение его даже осенило. Это был поступок. Честный. Без масок. Без пиджаков-джентльменов и заученных фраз. Просто извинение.

Но просто так прийти с пустыми руками? Нельзя. Это же не «братве», которой можно кинуть пачку денег за сорванную сделку. Нужен был… знак. Белый флаг. Что-то, что показывало бы его капитуляцию и чистоту намерений.

Торт. Сладкое. Женщины любят сладкое. Все книги и все люди в один голос твердили это. И не какой-то там пафосный десерт из ресторана, а что-то простое, классическое. «Захер». Да, он слышал это название. Что-то австрийское, шоколадное.

Он помчался в самый известный кондитерский магазин города и купил самый большой торт «Захер» в витрине. Он был упакован в нарядную коробку с лентой.

Теперь оставалось самое сложное — слова. «Извини» — это было понятно. Но как это обставить? Как показать, что он не просто извиняется за тот конкретный случай, а… кается? Во всем. В своих тупых попытках, в своем бездействии.

И тут его мозг, искавший высокие материи, выудил из глубин памяти обрывок стихотворения. Еще со школы. Пушкин. Что-то очень красивое и печальное про любовь. Он смутно помнил, что там были строчки, идеально подходящие к ситуации: про какое-то безнадежное чувство и желание счастья.

Он сел в машину, поставил торт на пассажирское сидение и стал гуглить на телефоне: «Пушкин стихотворение я вас любил». Он нашел его. «Я вас любил: любовь еще, быть может…». Он прочитал его несколько раз, пытаясь запомнить. Строчки путались, слова казались старомодными и сложными. Но он чувствовал — это то, что нужно. Это произведет впечатление. Покажет его тонкую, ранимую натуру.

Он повторил стихотворение вслух несколько раз, коверкая ударения, и поехал к ее дому.

Стоя у ее двери, он снова почувствовал приступ паники. Рука с тортом дрожала. Он глубоко вздохнул и нажал на кнопку звонка.

Прошла вечность. Наконец дверь открылась. Елена была в домашней одежде — простых спортивных штанах и футболке. Волосы были собраны в небрежный хвост. На лице не было ни косметики, ни привычной насмешливой маски. Она выглядела усталой и… обычной. От этого ему стало еще страшнее.

Увидев его, ее брови лишь чуть приподнялись в немом вопросе.

— Альберт? — произнесла она. — Вы заблудились? Портовый район в другой стороне города.

— Я… к вам, — брякнул он, протягивая вперед коробку с тортом, как щит. — Это… мне. В смысле, вам. В знак… извинения.

Она посмотрела на коробку, потом на его помятое, несчастное лицо.

— Вы извиняетесь за то, что купили самый клишированный торт в мире, или за что-то еще? — поинтересовалась она, не беря коробку.

— За то… на улице. Я… я не помог. Я должен был помочь, а я… — он замолчал, не в силах подобрать слова.

— Застыли как вкопанный и наблюдали за представлением? — помогла она ему. — Да, это было довольно забавно. Если бы не было так грустно.

Она вздохнула и отступила от двери.

— Ладно, заходите. Раз уж дошли до торта «Захер», значит, дело серьезное.

Он зашел в ее квартиру. Она была такой, какой он себе ее и представлял — чистой, минималистской, с книжными полками до потолка, несколькими дорогими, но простыми предметами мебели и полным отсутствием всякого хлама. Пахло кофе и чем-то свежим, как после дождя.