Книга Статья о любви, страница 29 – Елена Анохина

Тем временем на тротуаре разворачивалась драма. Елена не стала кричать или плакать. Она уперлась ногой в асфальт, рванула сумку на себя и в тот момент, когда один из грабителей потянул ее к себе, резко ослабила давление. Парень, не ожидавший такого маневра, отлетел на шаг, потеряв равновесие. Второй попытался схватить ее за руку.

И тут Елена продемонстрировала мастер-класс по уличной самообороне от умной женщины. Она не стала бить кулаком — ее хрупкие кости против его черепа были бесполезны. Она действовала с холодной, расчетливой эффективностью. Резким движением она сняла с плеча свою сумку — не обычную дамскую сумочку, а увесистую кожаную котомку с твердой квадратной пряжкой — и со всей силы, с разворота, треснула ею по голове ближайшего грабителя.

Прозвучал глухой, костяной щелчок. Парень ахнул, зажмурился и отшатнулся, хватаясь за висок. Из его носа брызнула кровь. Его напарник на секунду опешил. Этой секунды хватило Елене. Она не стала добивать первого и убегать. Она сделала шаг вперед, к второму, занося сумку для нового удара. Ее лицо было спокойным и страшным в своей холодной решимости.

— Ну что, мальчики? — проговорила она ровным, ледяным голосом. — Хотите продолжить? У меня там еще парочка тяжелых юридических кодексов лежит, могу и ими приложить.

Ее взгляд, прямой и яростный, был направлен не на грабителей, а… сквозь лобовое стекло, прямо на Алика. Она увидела его. Увидела его застывшую машину. Увидела его беспомощную фигуру за рулем.

Этого было достаточно. Двое парней, оглушенные и морально подавленные яростью своей жертвы и ее странной угрозой насчет кодексов, отступили. Плюнув и бросив пару матерных слов, они развернулись и побежали прочь, потирая ушибленные части тела.

Елена не побежала за ними. Она не расплакалась. Она просто тяжело дышала, поправила волосы, осмотрела свою сумку на предмет повреждений и повесила ее обратно на плечо. Затем она медленно повернулась и пошла к машине Алика.

Он сидел, не двигаясь, все еще парализованный. Его пальцы белыми судорогами впились в руль. Он чувствовал себя не существом, а пустотой. Позорным, жалким ничто.

Она подошла к его окну и посмотрела на него. Не сквозь стекло, а прямо в глаза. В ее взгляде не было ни страха, ни благодарности, ни даже упрека. Было нечто гораздо более страшное — холодное, безразличное презрение.

Она не стала стучать в стекло или что-то говорить. Она просто постояла секунду, давая ему прочувствовать весь вес этого взгляда, а затем повернулась и пошла своей дорогой, не оглядываясь. Ее прямая спина и уверенная походка говорили красноречивее любых слов: «Мне не нужна твоя помощь. Я и сама прекрасно справляюсь».

Только когда она скрылась за поворотом, Алик смог пошевелиться. Он с силой ударил ладонью по рулю. Раз, другой, третий. Кожаный обод болезненно врезался в его пальцы.

— ААААРГХ! — его крик, глухой, звериный, застрял в закрытой машине.

Он чувствовал себя кастрированным. Оскопленным. Не мужчиной. Даже не павианом. Ничем. Книги, эти дурацкие, проклятые книги, выхолостили его, лишили единственного, что у него всегда получалось — действовать решительно и силой.

Он завел машину и рванул с места, с визгом шин выезжая на пустынную улицу. Он мчался без цели, давя на газ, пытаясь заглушить внутреннюю боль бешенной скоростью.