Книга История "не"скромной синьоры, страница 155 – Юлия Зимина

По каминной комнате прокатился бархатистый, раскатистый смех князя. Отсмеявшись, он поставил бокал на столик и подался вперёд. Его взгляд стал пристальным, пронизывающим насквозь, словно забирающимся под самую кожу.

— Позволь узнать истинную причину твоего визита, Авель? — спросил он прямо. — Решил жениться на Амалии?

Авель смутился ещё сильнее. В горле пересохло. Он ждал чего угодно, но только не таких прямых вопросов в лоб.

— Ваша прямолинейность, князь, — парень нервно прочистил горло, пытаясь подобрать слова, — всегда меня… кхм… восхищала.

Князь снова рассмеялся.

Авель заметил в его взгляде нечто важное: хозяин поместья выглядел довольным. Это говорило лишь об одном — Лерей был совершенно не против Авеля в роли супруга своей единственной дочери.

В груди племянника императора вдруг стократно возросло волнение, превращаясь в щекочущее предвкушение. Он едва мог усидеть на месте. Ему захотелось вскочить и пуститься мерить шагами комнату, чтобы хоть немного сбросить это напряжение.

Внезапно лицо князя стало серьёзным. Улыбка исчезла.

— Если она скажет тебе «да», я буду только рад. Хочу для неё счастья, а не золотой клетки.

И в этот самый момент в массивную дубовую дверь робко постучали.

— Войдите, — громко сказал князь.

Дверное полотно приоткрылось, и на пороге появилась Амалия. На ней было домашнее платье кремового цвета, а волосы уложены в простую, элегантную косу.

— А вот и дочь, — снова заулыбался князь, откидываясь на спинку кресла. — Слуги уже рассказали тебе о нашем госте?

Амалия деликатно прочистила горло. Её щёки мгновенно залил легкий румянец, но она упрямо вздёрнула носик.

— Госте? — спросила Амалия с наигранно удивлённым видом, хлопая ресницами. — О каком госте речь, папенька?

Князь Лерей не выдержал и расхохотался в голос.

— Ну точно — два сапога пара! — выдал он, качая головой. — Проходи.

Амалия, стараясь сохранить достоинство, прошла в комнату, поздоровалась с Авелем и присела на краешек дивана неподалёку от мужчин. Она упорно делала вид, что полностью поглощена узором на своём платье, но то и дело смущённо и украдкой поглядывала на гостя.

Разговор потёк легко и непринуждённо. Авель, расслабившись под одобрительным взглядом князя, начал рассказывать о том, как жил в Этерии этот год. Он описывал мастерскую деда Роя, говорил о том, чему научился, работая руками, и как эта простая жизнь помогла ему многое понять.

Амалия слушала затаив дыхание. В её глазах читалось искреннее восхищение человеком, который не побоялся отказаться от всего ради свободы.

В комнате царил уют. Казалось, ничто не может разрушить эту тёплую идиллию.

Как вдруг в окно что-то резко стукнуло.

Все трое повернули головы. За окном, стуча клювом о стекло, трепыхалась птица.

Весёлость мгновенно улетучилась с лица князя Лерея, словно её сдуло ледяным ветром. Он резко поднялся с места, его движения вновь стали быстрыми и хищными. Подойдя к окну, он распахнул створку и впустил нахохлившуюся птицу внутрь.

Умелыми, привычными движениями князь отвязал от лапки небольшой кожаный тубус, вытащил свёрнутый клочок пергамента и развернул его.

Амалия и Авель замерли, чувствуя, как воздух в комнате стремительно тяжелеет.

Глаза князя быстро пробежали по коротким строчкам. Его лицо превратилось в каменную маску, а челюсти сжались так, что побелели костяшки. Он смял пергамент в кулаке и посмотрел на дочь и гостя взглядом, не предвещающим ничего хорошего.